«Вон и отъезжанты весёлые, и проститутки полны энтузиазма, а дети…»

1846

Моя подруга Маня когда-то, ещё в Советском Союзе , учила английскому языку на дому.

У неё контингент был хороший, благодарный – валютные проститутки и отъезжанты. Но они к делу подходили очень утилитарно. Им нужно было нахвататься самого необходимого, чтобы сразу применить к возникшим обстоятельствам. Так что, никто не вдавался в тонкости произношения и нюансы прошедшего завершенного времени паст перфект.

Кроме того, состав менялся с той же быстротой, как состав поезда на перегоне. Месячишко-другой – одни отваливают, другие на очереди.

А Маня была хорошая училка, добросовестная. Она свою профессию нежно любила. Ей хотелось увлекать и волновать, то есть, буквально посадить сад, поливать его, холить, лелеять и вырастить настоящие розы. Не на продажу.

И вот она придумала взять в обучение подопытную детскую группу. Совсем малолеток, дошкольников. Они же все ещё отзывчивые, радостные и бескорыстные, к тому же впитывают, как губка. И значит через год -другой у них уже можно будет спрашивать: «Ту би о нот ту би ?»
Короче, кинули клич, желающих родителей образовалась куча. Для детей никаких денег не жалко. Начались занятия.

Окрылённая Маня, такая затейница, придумывает всякие штуки, поет и скачет зайчиком, а дети сидят, как истуканы, спинка прямая, ручки сложены, глазки выпучены. А если у них чего спросишь, вздрагивают и невнятно бормочут.

Что за чёрт, думает Маня.

Вон и отъезжанты весёлые, и проститутки полны энтузиазма, а дети –ДЕТИ ! – как перемороженные овощи, квёлые и нелюбопытные, со взором потухшим.
В какой-то момент Маня не выдержала, цапнула одного ребятёнка, другого, и давай их тормошить . В чем дело ? Неинтересно ? Непонятно ?
Страшно, отвечают дети.
Почему страшно ? — изумляется Маня. Вроде все по-доброму, по-семейному, с шутками-прибаутками.

А оказывается, родители, которые сдали в люди своих младенцев, стали требовать от них усидчивости, прилежания, внимания и ответственности. Потому что без труда не вынешь рыбку из пруда. А терпение и труд все перетрут. И кто не работает, тот не ест.

То есть всего того, чем их самих мордовали с младых ногтей.

А детки маленькие. Они только позавчера родились. Они ещё не устали наслаждаться жизнью. И вдруг такой облом .
Маня ужасно рассердилась и устроила родительское собрание. Первый и последний раз в жизни. И, как серьезный педагог, выступила с такой речью.
-У меня есть замужняя подруга, -сказала Маня, — а у неё женатый любовник. – И всякий раз , когда она с этим любовником конспиративно встречается на тайной квартире, вместо того, чтобы без перерыва заниматься любимым делом, постоянно его пилит. Ты, говорит, женатый человек, а таскаешься по бабам.
— По каким ? – уточняет любовник.
— А я что, не женщина ? – обижается подруга.
И вот так пилит и пилит. Как вы думаете, долго он ещё будет к ней ходить ?

Родительское собрание оживилось, а отдельные индивиды вдруг закручинились. Как в фашистском рассказе классика Толстого про то, как папка-садист прилюдно разоблачил маленького мальчика, спёршего со стола одну сливу : «Все засмеялись, а Ваня заплакал».

Но один дошлый родитель, из профсоюзных работников, решил призвать к порядку и спросил строго, а какая связь?
А такая, — ответила педагог Маня. – Какой предмет ни возьми, женский ли, мужской или английский, занудством и палкой влюбиться не заставишь. Любить — так легко и ненатужно. Иначе – бессрочная каторга. Я запрещаю вам требовать от детей зубрёжки, долбёжки, запоминалки,отсидки и тупой жизни для хорошей отметки. Кто нарушит – тому отставка .
И с тех пор дело пошло .
А надысь Маня хвасталась, что к ней в гости заезжал один бывший младенец. Он теперь служит переводчиком – синхронистом в какой-то важнючей международной конторе.