Влюбиться в микробиолога

1428

Когда мы пришли на кафедру микробиологии, половина девчонок нашей группы сразу же влюбилась в молодого неженатого преподавателя Херасима. Вообще-то, его звали Герасим, но мы не были бы чокнутой пятой группой, если б не пытались сломать привычный ход вещей даже в мелочах.

Всегда немного взъерошенный и смущенно улыбающийся, он возбуждал в девочках желание приголубить, приласкать и полюбить его, а так же отгладить его халат и поправить воротничок.

— Меня зовут Герасим Гер.. —Уловив пристальное внимание со стороны 4-5 пар поедающих его женских глаз, препод запнулся и протянул мне, сидящей в первом ряду, лист бумаги. – Напишите, пожалуйста, данные всех присутствующих: фамилию-имя и год окончания школы.

Процедура написания данных повторялась на каждом новом предмете и данные эти потом переносились в журнал.

Ирка хитро подмигнула мне. Шахнозка кивнула головой: да.

Дело было в том, что накануне, от нечего делать, мы перевели все наши фамилии и имена с русского на узбекский и наоборот. Например, белокурая Света Петрова превратилась в Ойдин Тошбаеву, а кареглазая красотка Галия – в Господинову Галину. Поясню: Петр – камень, камень – Тош. Переводы фамилий и имен были приблизительными и на абсолютную точность не претендовали.

Герасим взял протянутый мной список и начал знакомиться с нами.

– Адамчук Каролина, – произнес он и ожидаемо посмотрел на царственную Светку. Но встала смуглая Шахнозка и он смущенно моргнул.

— Еттикулова Интизор. – взгляд Херасима устремился на Галию, но поднялась рыжая Ира.

— Белокнязева Индустрия… Спасибкина Елена.. Архипова Свобода… — произносил препод и мы слышали, как идет анализ в его голове:

— Ваша группа сформирована в интернате, да?? Вы детдомовские?

«Какой он милый, — написала я Ирке, — и, кажется, я хочу стать микробиологом!» — «Мне тоже нравится этот предмет!» – пришел ответ и каждая из нас решила бороться за свое счастье до конца.

Теперь на каждом уроке бедный Херасим метался меж двух огней: Ирка звала его каждые пять минут и жаловалась на убегающие с предметного стекла микроорганизмы, а я старательно портила микроскоп и просила его исправить.

Спустя семестр воз и поныне был там и любовь наша попахивала безнадежностью.

— Надо выяснить, где и с кем он живет, а там видно будет. – решительно заявила Ира и мы решили проследить за преподавателем, переодевшись в бабок.

Почему в бабок? Под подростков и мужчин с нашими округлостями мы бы не закосили, а вот примерить на себя светлое будущее было интересно.

Мы пришли к Ире домой и взялись за дело.

Волосы на прямой пробор. Припудрить их до тускло-серого цвета. Неприметная косынка, подвязанная под подбородком. Ирка прикрепила к затылку шиньон — толстую мамину косу и выпустила ее из-под платка.

Слой тонального крема на лицо, брови, губы. Разводы морщин тонким карандашом. Очки в роговой оправе с толстыми стеклами, в которых не видно ничего!

Толстые махровые полотенца вокруг груди и бедер фиксированы булавками. Поверх всего этого великолепия – кремпленовые юбки и старинные блузоны иркиной мамы, которые она не носит уже, наверное, лет двадцать!

– На ноги что???

Ирка достает с антресолей пакет с лицами «Модерн Токинг». Галоши отбрасываем сразу, папины босоножки тоже.. Мне достаются шлепанцы с лотосом, из которых стопа вываливается вперед на половину. Меня это не пугает: зато не потеряю. Ира надевает потрескавшиеся белые сапоги с отворотами, поверх блузки цепляет свадебный белый цветок, а в сетчатую авоську кладет веник и Симонова. «Живые и мертвые».

Но я же женщина! – я чувствую, что мой прикид уступает Иркиному и хватаю с подоконника герань в горшке.

Всё, пора: Херасим закончил занятия и уже должен идти к остановке.

Выскакиваем из подъезда, нос к носу сталкиваемся с Иркиной мамой.. Не узнаёт, уступает дорогу двум ошалелым бабкам.

Спешим на остановку. Походка, конечно, не соответствует, но еще не время шаркать ногами в стоптанных тапках.

На остановке караулит Шахнозка. Ждёт нас и заодно следит — не появится ли Херасим.

— Ну что, не упустила касатика? – дребезжит Ира и входит в роль, а Нозка ошеломленно смотрит на нас, произносит что-то нехорошее и незаметно отодвигается от нас подальше.

И сидит, как неродная. Стыдится старших товарищей, понимаете ли.

Несколько проходящих мимо, неравнодушных к чужой беде человек кладут мелкую денежку в полуоткрытую Иркину авоську, и нам становится ясно: Херасим ни за что не узнает в этих двух бедолагах двух симпатичных студенток.

— Объект в поле зрения! — возбужденно шепчет Нозка и мы видим препода, спешащего к отходящему трамваю.

Чёрт побери! Чтоб успеть сесть в этот же трамвай, нам с Иркой надо преодолеть перекресток!

Мы срываемся и бежим наперерез.

— Стой! — кричу я, герань трясется в такт моему бегу и роняет цветочки. Шлепанцы болтаются на стопе где-то в районе щиколотки.

— На помощь! — почему-то вопит Ирка и легко обгоняет меня на своих длинных газельих ногах.

Водитель трамвая застыл. По-моему, он просто забыл, что ему пора трогаться, а сидящие пассажиры все, как один, повернули головы и смотрят на двух полоумных бабок, резво несущихся к трамваю.

Успели.

— Слава богу! – скрипучим голосом говорю я, а Ира, поймав удивленные взгляды пассажиров, зачем-то добавляет «Аллах акбар!».

Но где же Херасим? Верчу головой и вижу, что Ирка, повиснув на поручне, тоже выискивает среди пассажиров нашу добычу. Ее грудь, нечувствительная к прикосновениям из-за обмотанных в несколько слоев полотенец, настойчиво бьет по темени сидящего мужчину. Мужчина поначалу отклоняется от неясной атаки, но, подняв голову, соображает: грудь. Грудь! Женская!!! — и радостно зарывается в бездушные ткани Иркиной одежды.

Едем. Потеем: жарковато.

Наконец, Херасим выходит на остановке ГУМа и шествует к магазину. У магазина несколько входов-выходов и нам приходится войти внутрь, чтоб не потерять Херасима. Обнаруживаем преподавателя в ювелирном отделе, он что-то рассматривает сквозь стекло.

Какая-то вещица в витрине привлекла Иркино внимание, и она, забыв о своем, мягко сказать, странном одеянии, игриво вопрошает:

— Молодой человек, а сколько стоит это колечко для пирсинга?

Продавец растерянно смотрит на Иру и вполголоса советует:

— А ну, пошла отсюда, попрошайка! Какой пирсинг еще тебе??

Иркины глаза наливаются кровью; привыкшая к мужскому вниманию, она не ожидала такого отношения.

Вдруг я вижу, что из-под из-под Иркиной юбки медленно выползает край полотенца.. Ира и сама чувствует дискомфорт в области колен.. Она отталкивает продавца, забегает за прилавок и начинает задирать юбку.

— Бабуля, это ограбление? — спрашивает побледневший парнишка.

Ирка молчит, и, прячась за прилавком, сопя, пихает полотенце под юбку.

Тем временем Херасим движется по направлению к нам. Я прикрываюсь несколько облысевшей геранью, а Ирка выхватывает из сумки Симонова и, раскрыв перед собой, имитирует чтение.

Бабка, похожая на албанскую беженку, за прилавком ювелирного, читающая Симонова!…

Наконец, вслед за объектом нашей любви мы покидаем магазин и семеним за ним к высотке.

В общем, там мы его и потеряли, не рискнув ехать в одном лифте.

По дороге домой Ирка долго не могла успокоиться, возмущаясь поведением продавца в ювелирном:

— Вот гадёныш! Надену завтра каблуки и мини, и кофточку прозрачную, и приду за колечком! И попросит он у меня телефон, а я ему такая: а вот фиг тебе! За бабку вчерашнюю!

Итак, вернулись мы к Ирке не солоно хлебавши, злые и неудовлетворенные и сели за микробиологию.

А на занятии Херасим сначала вызвал отвечать её, а потом меня, и, поставив нам по пятерке, сказал, обращаясь к группе:

— Совершенно точно доказано, что тема о трепанемах ложится в голову лучше после прочтения Симонова. Рекомендую.

Вскоре цикл по микробиологии закончился, а с ним – и наша любовь к микробиологу Херасиму, и мы пошли на детскую хирургию. Но об этом — отдельная история.

 

 

Ловитесь в наши сети:

Google Новости: Mayday

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks

Загрузка...