«Убей за меня, и умри!..»

1403

Приличные люди мне объяснили, родина — не государство.
И не страна.

И не совсем народ.
То есть, не весь народ.
Родину приличный человек любит, и с государством не путает.
И народ свой любит. Но не весь.
В заградотрядах, в вертухаях — не народ.
В окопах — народ.
Договор с нацистами — государство.
Победа над нацистами — родина и народ,
(но не весь, изменники, пленные, власовцы — не народ).
Потом изменники — опять народ, власовцы нет.

И всякие там лесные братья.

Да и вообще братья из братских республик, они братья, но не народ. Братский народ, в крайнем случае.
Иногда народу оставалось совсем немного — буквально 7 человек на площади.
Но тогда оставалась родина — берёзки и литература. И балет.
А государство между тем отправляло мальчишек на смерть.
Ну не родина же! И не народ.
Народ так теперь и говорит: «Мы не отправляли»
— Кто отправлял?
— Государство! А мы его даже не любим. И вообще оно другое. Мы-то при чём?
— А 9 мая?
— Да!
— А Афган?
— Нет, не мы.
— А Чечня?
— Герой России!
— Чего???
— Государства. Не родины же!
— Балет? Да, если без кислоты.
— Ракеты?
— Если не взрывается на старте. Не взорвётся — родина. Взорвётся — государство.
— Олимпиада?
— Да! Моча — государство!

Главное не спутать. И любить родину

А как хорошо умереть за родину на весеннем рассвете.
На юге, подальше от хляби псковской деревни. Молодым. Лет в 19. От мамы сразу к Боженьке.
Хорошо, что здесь всегда есть, за что умирать.
Всё, что есть у нас святого всегда манит, нашёптывает, гремит гимнами и маршами:
Умри за меня! Умри! Убей за меня, и умри!

Никак не могу вспомнить — было ли когда за что жить. Жить, в основном, получалось не очень…