ПЕЧАТЬ

1292

PHIL SUZEMKA

 

— По делу мы, — грустно сказал Боровец, усаживаясь на лавку.

Андрюха присел с другой стороны от меня. В руках он крепко держал какой-то бумажный кулёк. На нас не смотрел.

— Сбирались с им на речку, — кивнул Боровец в сторону Андрюхи. — Вальку позвали, Светку, Людку Коротченкову… На батькином «Москвичу». Я ж права получил.

— Все получили, — заметил я.
— Все да не все, — поднял палец Боровец. — Все на грузовика, а я ещё и на «Москвича», чуешь?
— И чего? — не понял я Витьку.
— Того… — грустно вздохнул Боровец. — Нема больше прав…
— Отобрали? — не поверил я.
— Якой хрен «отобрали»! Хто их отымет на Хуторе! Во, бачишь?

Он раскрыл передо мной книжечку водительского удостоверения.

«Боровец Виктор Владимирович», — прочёл я. — Категории «В» и «С». Выдано… Кем там выдано? «ГАИ МВД-УВД Брасовского района Брянской области». Ну правильно, как у всех, что тебе ещё надо?
— Шо правильно? — угрюмо посмотрел на меня Боровец. — Иде «правильно»?! Печать бачишь? Нема печати…

Печати действительно не было. Я покрутил удостоверение туда-сюда, но печать не появилась.

— А была? — засомневался я.
— А то не была! — обиделся Боровец и через меня хлопнул Андрюху.  — Свои покажь!

Андрюха аккуратно перехватил кулёк и, вытащив из рубашки права, не глядя, ткнул ими в мою сторону.

«Молотько Андрей Сергеевич», — прочёл я. — «ГАИ МВД-УВД Брасовского района…». Категория… А где категория? Вообще нету!

— И печати тоже, — Боровец злобно плюнул на замечтавшуюся курицу. — И в его печати нема, и у мене нема. Токо у мене права взаправдашние были, а ён (Боровец ткнул в Молотько), ён через Серёгу Лебедя чистую бланку у брасовских ментов куплял…

— И? — спросил я.

— Вынесь стаканов, — извиняющимся тоном попросил Боровец, доставая из штанов бутылку. — И якось-нибудь огурца. А то душа не на месте.

Я вышел в сенцы и через минуту вернулся на крыльцо со стаканами и миской. В миске лежали  нож, хлеб, два огурца, помидор и три крутых яйца. Потом принёс чайную жестянку с солью. Витька разливал, я резал, а Андрюха тоскливо на нас косился, по-прежнему не выпуская кулёк.

Чокнулись. Витька начал лупить одно яйцо, я другое. Андрюха чавкнул огурцом.

— Вот мы до тебе и приехали, — стал объяснять Боровец. — У тебе ж права нормальные?

Тут заволновался уже я и, сбегав в хату, принёс своё собственное удостоверение. Печать, слава богу, была на месте.

«Брасовский раён, Брянска облысть», — тоскливо удостоверился Боровец. — Всё як у людей… Слухай! Ты ж, вроде, художник? Ну, я ж помню, ты на комиссии за всех врачей хлопцам расписывался!

Я вспомнил, как расписывался хлопцам за всех врачей и кивнул:

— Художник, ну.
— Дак, может, нарисуешь? — с надеждой спросил Боровец.
— Печать?
— Печать.

Я снова развернул права:

— А ваша-то куда делась? Такое впечатление — как и не было её. Как корова языком!
— Если б корова, хоть шо-то да осталося б… — отмахнулся Боровец. — А так… Сбирались, я кажу, с им на Неруссу…

— Я не хотел, — неожиданно подал голос Андрюха. — Там этот год водней пропасть.
— Водней пропасть, — согласился Боровец. — От водней в речку залез и шо тебе тые водни?
— Этот год в Неруссе уже двое залились, — настаивал Андрюха.

— Не бреши шо попало! — сказал Боровец и повернулся ко мне. — То глумные залились. Их, люди кажут, всем глумдомом шукали. А яны, бачишь, в речку залезть — залезли, а вылезть — ума, видать, не хватило. Во и залились оба. Ну, глумные, шо с их взять! Мы ж не глумные…

— А печать? — напомнил я.
— Дак ён пришёл до меня со своей бланкой, кажет: давай печать переведём?
— Как «переведём»?
— А ты либо не чуял про то? — оживился Боровец. — Варишь яйцо, лупишь его (Боровец взял из миски последнее яйцо и начал лупить скорлупу), так-то во лупишь, прокатываешь им сперва по печати, потом — по бланке. Печать и переходит.

Для наглядности Витька покатал яйцо по правам, потом посолил его и откусил половину.

— Но, гля, не вышло у нас. И на шо я токо согласился?… Давай показывай! — сказал он Андрюхе.

Молотько аккуратно развернул свой кулёк и выкатил на лавку посиневшее яйцо. На одном его боку чётко читалось «ГАИ МВД-УВД. Брасовский район. Брянская область».

— Бачишь? — горько спросил Боровец. — С моих прав сошло начисто, на его вообще не перешло. Всё на яйце осталось, шоб оно пропало! Так во и ходим с утра два мудака: у обоих права без печатей и на двоих — одно яйцо. Зато с печатью. Шо думаешь?

— Я думаю, вам теперь друг без друга никуда, — сказал я. — Даже на моих правах печать не такая чёткая, как на вашем яйце.

— Взялось хорошо, грех жаловаться, — согласился Боровец. — Пока во берегём. Мож, размочить его як-нито, нагреть, мож… Либо химию якую-сь. Не?

— Не знаю… — задумался я.
— А нарисовать? С яйца? Там же ж всё видно. Не?
— Не, — сказал я. — Не возьмусь.
— А твои права другим яйцом прокатать? — как бы невзначай спросил Боровец, но после моего взгляда выставил вперёд ладони: — Я ж чисто як вариант, ты не бери у голову…

— Поехали-те лучше на речку, — предложил я. — Мотоциклы ж есть, а на них прав не надо.

Боровец опять плюнул на вернувшуюся курицу и пожал плечами:

— Теперь-то чё… Теперь-то всё равно. Давай по граммулечке да поехали.

***
…Через десять минут, когда мы заводили мотоциклы, Боровец напомнил Андрюхе:

— Кулёк не забудь!
— На шо мне кулёк, када ты тое яйцо сожрал? — спросил Андрюха.
— Хто сожрал? Када сожрал? — оторопело спросил Витька. — Шо ж ты молчал?!
— Ну, по последней налили, я бачу — ты опять яйцом закусил. А потом хвать — нашего нема. Во и сожрал…
— Твою ж… — только и вымолвил Боровец, медленно проводя ладонью у себя от горла до живота.

— Так что, на речку? — спросил я, надевая шлем.

Боровец расстроенно махнул рукой:

— Теперь на речку. Куда ж теперь… И шо это, глянь за день у нас такой сегодня?…