Как Васечку пустила православная писательница

1649

Еще Васечка был сёдня у православной писательницы.
Постучал ей в дверь, и из-за щели с цепочкой выглянула эта православная: такая, как он говорит, чистая бабка, хотя наверно твоя примерно ровесница. Не старая, то есть ещё (поправился тактичный Васечка).
Эта самая православная голова, о чём я узнал позднее, что она православная, сказала мне глухо как старуха-процентщица:
— Зачем пожаловал?
— А за посылкою! (в тон ей ответил Васечка).
— Не пущу (сказала православная голова и скрылась за дверью).
— Чёрт — сказал Васечка.
Тут дверь вдруг распахнулась и уже православная фигура — сутулая и в длинной юбке — сказала:
— А вот чёрта лучше не поминать.
— А то что будет? — спросил Васечка.
— А явится (сказала фигура). Как пить дать.
— Если пить дать, точно явится. Смотря сколько дать.
Фигура перекрестилась и заулыбалась:
— Я (говорит) вспомнила, что вы должны прийти. Проходите. Только не чертыхайтесь больше.
Васечка пообещал.
Православная фигура представилась какой-то Пелагеей Акинфеевной, поразив Васечку, потому что в квитанции было совсем другое имя, чуть ли не Анжелика Залихватская.
Расписываясь в квитанции под этой Залихватской, фигура вместе с головой сильно покраснела и сказала:
— Я вообще-то православная писательница. С псевдонимом.
Васечка обрадовался:
— Надо же! А я вот дружу с одной писательницей — она тоже в своем роде Залихватская, но не Анжелика
(Ну там другое конечно было имя, это я скрываю подлинные имена).
— И как же ее зовут?
— Диляра Тасбулатова.
— Слышала (сказала она почему-то скорбно). И читала кое что.
— И как? — спросил, хихикая, Васечка.
— Жутковато (опять скорбно сказала эта Анжелика-Пелагея). Совсем Бога не боится.
— Боится! (сказал Васечка). Матернется, а потом истово крестится.
— А зачем матерится? (строго спросила Анжелика-Пелагея).
— Для правдивости. Не напишешь же, например, про Петровича или даже про меня, что мы, выпивая, говорим как дворяне какие-нить? Будет неправда, а кто неправду хочет читать? Дураков-то нет.
— Наоборот! (горячо возразила она). Все хотят читать о том, что должно быть, а не о том, что есть!
— Типа фантастика? (спросил Васечка). Или типа фэнтези?
Православная писательница посмотрела на Васечку как на идиота, извинилась, что, мол, ей пора куда-то и они стали паковать ее книги — она свои книги кому-то отправляла.
— Что за книги? — спросила я.
— Типа «Иисусу сладчайшему», что-то в таком духе. Я успел посмотреть: там какие-то наставления, как жить и чё делать, Типа не курить и не сорить, портрет котреарха этого перил, ну всякое такое. И чё я заметил мимоходом: много золота дома. У нее цепь на шее золотая довольно таки толстая, иконы в настоящих золотых окладах, мебель богатая, хотя сама на чучело похожа. Вот ты бы писала всякие такие наставления под псевдонимом типа Прасковья Блаженная, и у тебя бы золотишко водилось. А за рассказы о Васечке только блокируют и обзывают.