«И зовут его Аделаида…»

Что должна делать барышня, когда свободный день и светит солнце ? Правильно, она должна максимально радоваться жизни. Где можно максимально порадоваться жизни ? Конечно в тряпошных магазинах. И вот я, как настоящая барышня, решила, что давно себя ничем не баловала.

А жизнь трудна и беспощадна и с ней надо как-то бороться. Особенно, когда зазывают нереальными скидками. Ну, приволоклась, набрала кучу тряпья и расположилась в общей примерочной. Есть там и приватные кабинки, но мало, поэтому к ним очередь. К тому же тащить все сто кило барахла не положено. Вот и снуёшь челноком туда–обратно. А кто не шибко стеснителен и кому времени жаль, тот плюет на приватность и пользуется большой общей раздевалкой, которая вся в зеркалах, как в бане. Все голые , все со своей шайкой, никому ни до кого дела нет. Так и тут. Бабы для быстроты и удобства оккупируют одну большую гардеробную.

Стоим, значит, каждая у своего зеркала и меряем — кто что. Соотвественно, одеты, вернее раздеты, тоже по-разному. Одна по пояс голая, другая только трусы подтягивает, третья без лифчика, купальниками обложилась. В это самое время в раздевалку заходит дядька. Большой такой, крупный мужчина. Бицепс и трицепс. Мощный кадык. Обильно волосатые руки. Борцовский торс. Правда, одет несколько легкомысленно. На нем штанишки в мелкий цветочек и веселенькая рубашонка. И еще причёска каре с пергидрольным локоном. И до кучи щедрый макияж.

Ну что ж, это бывает, к этому мы привыкли по причине политкорректности. Не убивать же теперь. Поэтому одна из полуприкрытых баб довольно мирно и вежливо объясняет мужику, что он заблудился, что мужской отдел вон там, на другом этаже. На что мужик обиженным басом сообщает, что он как раз-таки на своем законном месте. Потому, что вот уж полгода, как он — дама. И зовут его Аделаида.

И он тоже не лыком шит, и будет примерять наряды, радуясь не меньше нашего, чудесной погоде и приятным сердцу скидкам. Натурально располагается на лавочке, начинает расстёгивать брючата и расшнуровывать обувку.

Бабы нервно заверещали и еще более настойчиво попросили дяденьку Аделаиду по возможности удалиться куда-нибудь из женской примерочной.
— А с какой стати я должна удаляться ?! – возмущенно парировала наша нестандартная сестра. – И почему вы отправляете меня к мужчинам ? Вы сами-то станете раздеваться перед незнакомыми мужиками ? Вот и я не собираюсь. Я женщина порядочная!
А сам, сукин сын, довольно блудливо глядит на голые бабские сиськи и прочие малоприкрытые вторичные половые признаки. Тут начался форменный базар, прибежала менеджериха, начала всех успокаивать и утешать, ужасно извиняясь, попросила дядькины документы. Он с достоинством вытащил их из кокетливой дамской сумочки.
— Всё правильно, — удовлетворенно сказала служивая, — действительно миссис Аделаида Такая-то («мисс – строго поправил мужик , — я девица ») , является особой женского пола и по праву посещает дамские раздевалки, туалеты и прочие места общего пользования. Тысяча извинений, дорогая мисс Аделаида . Удачных покупок и весёлого дня !
И уплыла, зараза. А мы остались. Но покупательский кураж практически у всех куда-то улетучился.

Торопливо натягивая старое шмотьё, тётки одна за другой смывались. Остались только страшно оскорбленная нашим хамством Аделаида и ещё одна бабец — натюрель , очевидно самая воспитанная, размера примерно XXXL. Впрочем, она нацелилась на армейские берцы. Так что, разборки в стиле nude её не слишком занимали.
По этому поводу я почему-то вспомнила одного моего начальника, известного своими либеральными взглядами, которыми он щедро делился на разнообразных совещаниях и заседаниях. При этом держал в страхе всю контору и на каждой планёрке дико дрючил коллектив поименно. Он любил говаривать так : «Я конечно за демократию, но в моём колхозе должен быть порядок !»