«И швырнула в священника обручальным кольцом…»

780
Евгения Лещинская:

Очерк моего папы, Бориса Розенфельда, был опубликован когда-то в журнале «Терра Нова». Нет уже журнала, папы тоже нет. А воспоминания остались.
Эти дни — годовщина событий.

Думаю, вряд ли найдется человек, который не был бы знаком с творчеством замечательного русского певца, композитора, поэта, киноактера Александра Николаевича Вертинского. Или хотя бы не слышал о нем. И хотя минуло со дня смерти артиста больше 50 лет, число почитателей его таланта не уменьшилось.

Мне посчастливилось бывать неоднократно на концертах Вертинского, да и сейчас, по прошествии стольких лет, его записи я слушаю, пожалуй, чаще других исполнителей.

Поклонникам Вертинского хорошо известны воспоминания Александра Николаевича, собранные в книге «Дорогой длинною…».

Первые же публикации из этой книги появились задолго до ее выхода в свет в журнале «Москва» (N 3-6) за 1962 год, и сразу стали библиографической редкостью. Книга писалась в 40-50-е годы, поэтому автору о многом пришлось умалчивать.

На события октября 17 года Вертинский отозвался созданием песни «То, что я должен сказать» или «Юнкера» ( в народе была известна под названием «Мальчики»). Её не записали тогда на пластинку, но текстовый и нотный варианты песни с посвящением «Их светлой памяти» были изданы уже в конце 1917 года московским частным издательством «Прогрессивные новости» Б.Л Андржеевского. Немецкая фирма «Парлафон» выпустила пластинку с этой песней в исполнении Вертинского лишь в 30-х годах. Позднее фрагменты песни вошли в различные мемуары.

Было много неясного в описываемых песней событиях, и существовало несколько их версий. Так, К.Паустовский, слышавший в Киеве зимой 1918 года концерт Александра Николаевича, давал в своих мемуарах собственное толкование: «Он пел о юнкерах, убитых незадолго в селе Борщаговке, о юношах, посланных на верную смерть против опасной банды».

По более расхожей молве, песня была создана в Москве в 1917 г. в октябрьские дни большевистского переворота, и в ней говорится о москвичах-юнкерах, ставших его жертвами.

Такой версии придерживался и весьма известный драматург и театральный критик тех лет И.Шнейдер. Он писал: «В большой церкви Вознесения на Никитской, где Пушкин обвенчался с Натальей Гончаровой, стояло 300 гробов и шло отпевание юнкеров, выступивших против и убитых на улицах Москвы. Их похоронили на одном из Московских кладбищ. Пошли трамваи, открылись магазины и театры. В Петровском театре миниатюр Вертинский пел каждый вечер свою новую песенку об этих трехстах юнкерах и гробах».

Корреспондент «Русского слова», поместивший большой материал о похоронах юнкеров и студентов, утверждал, что всего было убито 55 человек. В церкви Большого Вознесения отпевали не всех, 18 покойников были взяты родственниками.

Сам Вертинский в своих мемуарах в книге «Дорогой длинною…» писал: «Вскоре после октябрьских событий я написал песню «То, что я должен сказать». Написана она была под впечатлением смерти московских юнкеров, на похоронах которых я присутствовал».

Нет сомнений в том, что большевистский переворот в Москве, произошедший 25-27 октября (по старому стилю) 1917 года, открылся Александру Николаевичу всей своей ужасной, драматической стороной –массовыми расстрелами и далеко не театральной смертью людей. Он увидел в этом перевороте тот Апокалипсис, о котором Бунин писал: «Всем существом понял, что такое вступление скота и зверя-победителя в город. Лица хамов, сразу заполнивших Москву, потрясающе скотски и мерзки».

Первыми безвинными и напрасными жертвами этих дней и надвигающейся братоубийственной войны стали дети — юнкера московских училищ, студенты, вчерашние гимназисты, ученики реальных училищ.

Несколько лет назад мне попалась брошюра, содержание которой проливает свет на некоторые моменты этой октябрьской трагедии, явившейся причиной создания Вертинским песни «То, что я должен сказать». Название брошюры – «Московское городское Братское кладбище. Опыт биографического словаря». Издана она в 1992 году Московской государственной исторической библиотекой и отпечатана на ротопринте ничтожно малым тиражом, вероятно, для внутреннего пользования.

В предисловии приводится короткая история кладбища и список захороненных на нем 356 человек. Список, конечно, далеко не полный, это все, что смогли найти авторы в различных российских периодических источниках тех лет («Голос Москвы», «Московские ведомости», «Русский инвалид», «Утро России», «Русское слово»).

На этом кладбище (со статусом Всероссийского памятника войны 1914 года), открытом 15 февраля 1915 года в селе Всехсвятском (ныне район Песчаных улиц, у развилки Ленинградского и Волоколамского шоссе, близ метро «Сокол»), нашли свое последнее пристанище солдаты, офицеры, военные врачи, сестры и братья милосердия, павшие на фронтах, умершие от ран, скончавшиеся при исполнении служебного долга.

После октябрьского переворота кладбище приняло жертв большевистских расправ. Отпевание в церкви Большого Вознесения и погребение затем в братской могиле близ храма Братского кладбища состоялось 13 ноября 1917 года. В брошюре перечислены имена 24 человек, захороненных в этой братской могиле, имена остальных, погребенных в ней, не установлены.

Из установленных имен – большинство — юнкера 3, 4, 5, 6, 7-й школ прапорщиков и Александровского юнкерского училища, остальные – студенты различных учебных заведений Москвы.

Что же касается дальнейшей истории Братского кладбища, то в 30-х годах на его территории были разбиты улицы, парк, а в 50-х годах построен кинотеатр с символическим названием «Ленинград».

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой,
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом –
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью;
И пошли по домам – под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразью,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в недоброй стране –
Даже светлые подвиги – это только ступени,
В бесконечные пропасти – к недоступной Весне!