Владимир Осечкин: «Одним из организаторов пыточной системы в российских тюрьмах и колониях, по данным правозащитников, может быть Управление „М“ ФСБ. Оно осуществляет „контрразведывательное обеспечение“ силовых структур и имеет фактически неограниченную власть над ФСИН» Агония у садистов в ФСБ и ФСИН. Сидим, работаем, изучаем вместе с журналистами материалы под грифом «Секретно» […]
Алексей Малаховский поделился Текст Elena Kostyuchenko в Новой Газете: «Салману Мукаеву только что исполнилось 39 лет. Он работал товароведом в «Глория Джинс». Был женат. Мама, сестра, дом в Грозном. На его улице росли яблони. Два с половиной года назад зарегистрировался на сервисе знакомств под чужим именем. Переписывался с девушками. Дважды […]
Алексей Федяров: Говорили за кофе с двумя бывшими следователями. Зашел вопрос о том, как зэк смог вынести с зоны флешку при освобождении. Ведь его же обыскивали. Никто из собеседников не удивился. Стали рассказывать, как можно не найти. Рассказал я. — Однажды наш следователь выехал на осмотр места происшествия. Пропал мужик […]
Алексей Малаховский: Настоящего Героя России Сергея Савельева, который обнародовал сведения о пыточном конвейере в нашей стране, объявили в розыск по новому уголовному делу. Оказалось, что изнасилования людей шваброй, избиения и убийства заключённых – гостайна. Парень признаётся, что силовики ему об этом прямо сказали. Я плохо отношусь к Ксения Собчак, но […]
Григорий Михнов-Вайтенко: Прокуратура вместе с судом нашли выход! В Исакогорском суде, где слушается дело Сергея Евгеньевича Мохнаткина новый поворот. Адвокаты практически уже доказали, что Мохнаткин не совершал преступление, предусмотренное 321 статьёй УК РФ. Что делать суду? Признать невиновным? Так нельзя! И вот прокуратура подаёт новое ходатайство о проведении посмертной психолого-психиатрической […]
Алексей Федоров поделился Арина Бородина сейчас с Иваном Сафроновым: Какое же гадство, снова изощрённое изуверство в чистом виде. Ване Сафронову запретили из СИЗО «Лефортово» писать письма. И получать тоже. Ванька — человечеще, любимый, уже словно родной мальчик, которого, собственно, я мальчиком и помню, он в свои 31 переживает тяжелейшие испытания […]
