Ад, ставший нормой
9 октября, 2026 11:42 дп
Мэйдэй
Воля/Volya:
Как российская армия обходится с гражданскими в оккупированных городах и селах в прифронтовой зоне. Часть 1: не только Олешки
В сентябре в заголовки мировых СМИ попал город Олешки, на оккупированной части Херсонской области, где из-за введенных россиянами запретов на въезд и выезд, оказались в изоляции около 1,5 тысяч гражданских (в том числе до 80 детей). Мы подробно рассказывали о ситуации в городе и ее причинах здесь.
Ситуация в Олешках, к сожалению, не уникальна. В похожих условиях оказались жители десятков сел и городов, находящихся на оккупированных РФ территориях вблизи зоны активных боевых действий.
Такие населенные пункты превращены российской армией в помесь блокпостов, артиллерийских позиций, стартовых площадок для дронов и закрытых на вход и выход зон с особыми правилами.
Через эти населенные пункты проходит российская армейская логистика, из них ведется огонь по украинским позициям. Все окрестности этих сел и городов заминированы, а любое перемещение по открытой местности грозит атакой российских дронов или выстрелом снайпера.
Жители в таких местах почти всегда вынуждены справляться сами. Старые запасы давно закончились, еду завозят в основном для российских военных, а гражданским продают гуманитарную помощь по ценам выше магазинных. Поэтому люди выживают за счет огородов, натурального обмена и счастливого стечения обстоятельств.
На оккупированной части Запорожской области находится город Пологи, в котором до войны жило около 18 тысяч человек. В октябре 2026-го там остаются почти четыре тысячи гражданских. Как и почти везде на захваченных РФ в начале войны территориях, это те, кто не успел уехать. Как правило, 60-70% из них — это старики, лежачие больные и члены их семей, отказавшиеся бросать близких.
По словам наших собеседников в обеих армиях, ситуация в Пологах близка к такой же катастрофе, что уже произошла в Олешках.
Проблемы с едой, медицинской помощью и лекарствами нарастают, а волонтерам в Пологи не попасть. Местным пожилым выбраться из города невозможно. Нет сил и слишком велики риски — погибнуть в дороге, погибнуть, попав в фильтрационный лагерь или на «дознание».
Как и в случае с Олешками, российская сторона отрицает, что в городе есть какие-либо гуманитарные проблемы и не делает ничего, чтобы их решить.
В Донецкой области в такой же ситуации находятся жители Покровска и Мирнограда. Об «освобождении» этих городов и защите русскоязычного населения российская пропаганда не перестает рассказывать до сих пор. Но не рассказывает она о другом. В Покровске прямо сейчас остаются около полутора тысяч гражданских. В Мирнограде — от 250 до 400 человек. Это в основном старики и добравшиеся до городов во время боев жители окрестных сел. Некоторые из них были классическими «ждунами», верившими в освобождение и приход «русского мира», но большинство просто не успело или не решилось покинуть родные места и отправиться в неизвестность.
Россияне на занимаются системно ни их снабжением, ни медицинской помощью. Все это носит спорадический и случайный характер. Организовывать вывоз гражданских российская группировка «Центр» не будет. Они являются щитом для российских военных, а каждый погибший от ответных украинских ударов (оба города используются россиянами для обстрелов Доброполья и соседних сел) фиксируется как «жертва военного преступления киевского режима».
Часть 2: помощь не пройдет
По очень приблизительным оценкам украинской стороны, в режиме искусственной российской блокады на «освобожденных» Россией территориях в 25-километровой зоне вдоль фронта прямо сейчас находятся до 20 тысяч гражданских. Примечательно, что наши собеседники в российской армии затруднились оценить их количество даже приблизительно. «Мы их не считаем, они сами по себе, мы — сами», — заявил российский штабной офицер.
Украинская армия и подразделения территориальной обороны пытаются доставлять гуманитарные грузы дронами не только в Олешках, но и на других участках. Доставляют грузы и в Покровск. Но каждый раз российская армия устраивает охоту и на такие гуманитарные дроны, и на операторов.
Логично было бы предположить, что они становятся мишенями, потому что россиян не предупреждают о доставке грузов. Но это не так. ВСУ через Красный крест сообщает российским военным, что такого-то числа отправит столько-то груза, например, в Покровск. Дроны будут со специальными опознавательными знаками, как и их операторы, чтобы их не путали с теми, кто выполняет боевые задачи.
Россияне реагируют предсказуемо — стараются сбить дроны с грузами и уничтожить операторов.
Как рассказал один из украинских военных, занимавшийся доставкой гуманитарной помощи в Покровск в начале октября: «По нам дали распоряжение отработать, словно мы склад боеприпасов. Нас КАБами закидали».
В Херсонской области ситуация такая же — российские наблюдатели фиксируют районы взлета дронов с гуманитарными грузами, а потом по этим координатам бьют «Градами», артиллерией и всем, что есть под рукой.
Сбитые дроны с гуманитарными грузами становятся «трофеями» российской пехоты, которая и сама часто сидит без снабжения из-за украинских ударов по логистике и из-за типичного для ВС РФ наплевательского отношения к своим.
Напомним тем, кто запамятовал, Путин, начиная вторжение, говорил о необходимости защиты русскоязычного населения, о братском народе, который надо спасти от «неонацистского режима». Один из главных пропагандистских слоганов ВС РФ — «своих не бросаем».
Своих россияне бросают постоянно, сначала в штурмы и просачивания без знания местности и припасов, а потом умирать ранеными без эвакуации. Бросают без снабжения на позициях, бросают раненых, чтобы спастись самим. Бросают убитых, чтобы не попасть под удары дронов.
В 2026 году убитые, по нашим данным, составляют до 70% от общего числа российских потерь. Во многом, именно из-за того, что своих бросают.
Населению на оккупированных территориях, приходится едва ли не хуже, чем «своим». Им прикрываются как живым щитом, его грабят, его не обеспечивают почти ничем.
Российское руководство и пропагандисты любят рассуждать про загробную жизнь и рай, который их ждет на том свете. Похоже, что лучшим способом «защиты русскоязычного населения» россияне считают отправку украинских гражданских в этот самый рай.
Мэйдэй
Воля/Volya:
Как российская армия обходится с гражданскими в оккупированных городах и селах в прифронтовой зоне. Часть 1: не только Олешки
В сентябре в заголовки мировых СМИ попал город Олешки, на оккупированной части Херсонской области, где из-за введенных россиянами запретов на въезд и выезд, оказались в изоляции около 1,5 тысяч гражданских (в том числе до 80 детей). Мы подробно рассказывали о ситуации в городе и ее причинах здесь.
Ситуация в Олешках, к сожалению, не уникальна. В похожих условиях оказались жители десятков сел и городов, находящихся на оккупированных РФ территориях вблизи зоны активных боевых действий.
Такие населенные пункты превращены российской армией в помесь блокпостов, артиллерийских позиций, стартовых площадок для дронов и закрытых на вход и выход зон с особыми правилами.
Через эти населенные пункты проходит российская армейская логистика, из них ведется огонь по украинским позициям. Все окрестности этих сел и городов заминированы, а любое перемещение по открытой местности грозит атакой российских дронов или выстрелом снайпера.
Жители в таких местах почти всегда вынуждены справляться сами. Старые запасы давно закончились, еду завозят в основном для российских военных, а гражданским продают гуманитарную помощь по ценам выше магазинных. Поэтому люди выживают за счет огородов, натурального обмена и счастливого стечения обстоятельств.
На оккупированной части Запорожской области находится город Пологи, в котором до войны жило около 18 тысяч человек. В октябре 2026-го там остаются почти четыре тысячи гражданских. Как и почти везде на захваченных РФ в начале войны территориях, это те, кто не успел уехать. Как правило, 60-70% из них — это старики, лежачие больные и члены их семей, отказавшиеся бросать близких.
По словам наших собеседников в обеих армиях, ситуация в Пологах близка к такой же катастрофе, что уже произошла в Олешках.
Проблемы с едой, медицинской помощью и лекарствами нарастают, а волонтерам в Пологи не попасть. Местным пожилым выбраться из города невозможно. Нет сил и слишком велики риски — погибнуть в дороге, погибнуть, попав в фильтрационный лагерь или на «дознание».
Как и в случае с Олешками, российская сторона отрицает, что в городе есть какие-либо гуманитарные проблемы и не делает ничего, чтобы их решить.
В Донецкой области в такой же ситуации находятся жители Покровска и Мирнограда. Об «освобождении» этих городов и защите русскоязычного населения российская пропаганда не перестает рассказывать до сих пор. Но не рассказывает она о другом. В Покровске прямо сейчас остаются около полутора тысяч гражданских. В Мирнограде — от 250 до 400 человек. Это в основном старики и добравшиеся до городов во время боев жители окрестных сел. Некоторые из них были классическими «ждунами», верившими в освобождение и приход «русского мира», но большинство просто не успело или не решилось покинуть родные места и отправиться в неизвестность.
Россияне на занимаются системно ни их снабжением, ни медицинской помощью. Все это носит спорадический и случайный характер. Организовывать вывоз гражданских российская группировка «Центр» не будет. Они являются щитом для российских военных, а каждый погибший от ответных украинских ударов (оба города используются россиянами для обстрелов Доброполья и соседних сел) фиксируется как «жертва военного преступления киевского режима».
Часть 2: помощь не пройдет
По очень приблизительным оценкам украинской стороны, в режиме искусственной российской блокады на «освобожденных» Россией территориях в 25-километровой зоне вдоль фронта прямо сейчас находятся до 20 тысяч гражданских. Примечательно, что наши собеседники в российской армии затруднились оценить их количество даже приблизительно. «Мы их не считаем, они сами по себе, мы — сами», — заявил российский штабной офицер.
Украинская армия и подразделения территориальной обороны пытаются доставлять гуманитарные грузы дронами не только в Олешках, но и на других участках. Доставляют грузы и в Покровск. Но каждый раз российская армия устраивает охоту и на такие гуманитарные дроны, и на операторов.
Логично было бы предположить, что они становятся мишенями, потому что россиян не предупреждают о доставке грузов. Но это не так. ВСУ через Красный крест сообщает российским военным, что такого-то числа отправит столько-то груза, например, в Покровск. Дроны будут со специальными опознавательными знаками, как и их операторы, чтобы их не путали с теми, кто выполняет боевые задачи.
Россияне реагируют предсказуемо — стараются сбить дроны с грузами и уничтожить операторов.
Как рассказал один из украинских военных, занимавшийся доставкой гуманитарной помощи в Покровск в начале октября: «По нам дали распоряжение отработать, словно мы склад боеприпасов. Нас КАБами закидали».
В Херсонской области ситуация такая же — российские наблюдатели фиксируют районы взлета дронов с гуманитарными грузами, а потом по этим координатам бьют «Градами», артиллерией и всем, что есть под рукой.
Сбитые дроны с гуманитарными грузами становятся «трофеями» российской пехоты, которая и сама часто сидит без снабжения из-за украинских ударов по логистике и из-за типичного для ВС РФ наплевательского отношения к своим.
Напомним тем, кто запамятовал, Путин, начиная вторжение, говорил о необходимости защиты русскоязычного населения, о братском народе, который надо спасти от «неонацистского режима». Один из главных пропагандистских слоганов ВС РФ — «своих не бросаем».
Своих россияне бросают постоянно, сначала в штурмы и просачивания без знания местности и припасов, а потом умирать ранеными без эвакуации. Бросают без снабжения на позициях, бросают раненых, чтобы спастись самим. Бросают убитых, чтобы не попасть под удары дронов.
В 2026 году убитые, по нашим данным, составляют до 70% от общего числа российских потерь. Во многом, именно из-за того, что своих бросают.
Населению на оккупированных территориях, приходится едва ли не хуже, чем «своим». Им прикрываются как живым щитом, его грабят, его не обеспечивают почти ничем.
Российское руководство и пропагандисты любят рассуждать про загробную жизнь и рай, который их ждет на том свете. Похоже, что лучшим способом «защиты русскоязычного населения» россияне считают отправку украинских гражданских в этот самый рай.