«Со свиным рылом…»

0
581
 8

Старый новый год — самым мой любимый праздник. И почти всегда на него приходятся какие-то абсурдные истории.

Однажды мой товарищ, уже давно покойный, заморочился приготовить на старый новый год поросёнка. При этом он строго настрого наказал, что поросенок —  это моноблюдо, и чтобы я не готовила никаких салатов/закусок и прочей х@йни, чтобы не перебить радость вкушения главного яства. На крайний случай разрешил соленья.

Товарищ мой был человеком старой школы и считал, что размер имеет значение. Поэтому то, что он принимал за молочного поросёнка оказалось очень упитанным подсвиноком, а по мне — огромной свиньёй.

Всё это он притащил к нам домой. Маленький Тоша порося очень боялся и всё время лаял. Честно говоря, я этого зверя тоже слегка опасалась.

Целый час наш товарищ опаливал свинку, чем-то смазывал, растирал и присыпал. Дальше возникла очень большая проблема — оно не лезло в духовку — от слова никак и никогда. К этому моменту, я уже угостились аперитивами, поэтому неимоверным трудом мне удалось, отогнав мужчин от духовки, как-то его туда запихнуть.

В форме подковы, пятачком, упирающимся в стекло духовки. На поросячей морде читался сигнал бедствия. Через какое-то время стало ясно, что время приготовления примерно до послезавтра.

Хотелось есть, аперитивы кончились, и мы перешли к основным алкогольным напиткам. Поросенок оставался как новый — то есть, как только что принесённый. Ни о какой золотистой корочке речь не шла примерно до послезавтра. Соленья тоже кончились. Я, вздохнув, пошла варить пельмени.

На кухне стоял Тоша и, не мигая, смотрел на пятачок поросёнка через стекло духовки. Выражение его морды было торжествующим. Если бы он мог показать f@ck, он бы это сделал.

Жил да был на свете еж,
Круглый и колючий,
Так что в руки не возьмешь,
Не пытайся лучше.

Забияка был тот еж,
Лез ко всякой роже;
Он на щетку был похож
И на муфту тоже.

У ежа с такой душой
Друг был закадычный,
Поросенок небольшой,
Но вполне приличный.

— Я да ты, да мы вдвоем, —
Еж кричит, бывало, —
Целый свет перевернем,
И того нам мало!

Но однажды еж вошел…
В кухне пахло тленом…
И приятеля нашел
Он уже под хреном.

Еж воскликнул, слезы лья:
— Как ужасны люди!
Лучший друг, почти свинья, —
И лежит на блюде…

С той поры стал еж скромней
(Вот так перемена!),
И боится он людей,
И боится хрена.

А теперь скажу вам все ж
По секрету, тихо:
Это вовсе был не еж —
А ежиха.



 8