Жизнь и смерть прозаика Просюкова

783

Алексей Курганов

Прозаик Просюков соблазнил поэтессу Подзадуйскую, которая по прошествии определённого количества месяцев родила ребёночка женского пола и назвала его Шурочкой. В честь великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина. Не сказать, что Подзадуйская была законченной дурой (какая же она законченная? У неё ещё всё впереди!), но доверия, а тем паче надежд она уж точно не внушала. Когда мы пойдём в ЗАГС, спросила она Просюкова сразу после родов, и он от этого вопроса так демонстративно закашлялся, что стало понятно и без слов: никогда и ни за что.

Тогда ты подлец, Просюков, сказала она. Кто бы мог подумать, гнусно усмехнулся «подлец». И скотина, добавила всё тем же обличительным тоном. Ответом было повторное хмыканье. Я тебя зарежу вострым ножиком, пригрозила поэтесса. Посодют, услышала она грубое, но справедливое. Тогда она зарыдала и ушла, безвольно шаркая подошвами. Что должно было подчеркнуть трагизм её положения и невообразимую гнусность этого прозаического «подлеца». Которому она отдала всё лучшее, что было у неё.

Через неделю после расставания с Подзадуйской прозаик Просюков соблазнил сказочницу Кишкимишкину. Кишкимишкина от такой радости тоже сразу же понесла и по прошествии всё того же определённого женской физиологией количества месяцев родила ребёночка. Которого назвала Лёвою в честь великого русского писателя Льва Николаевича Толстого. Когда ЗАГС посетим, спросила она прозаика Просюкова, от чего его сразу же затошнило. Ты — подлец, Просюков, совершенно правильно отреагировала на тошноту Кишкимишкина. Тот в подтверждение этого предположения утвердительно затряс головой. И скотина. И я тебя зарежу вострым ножиком. В ответ Просюков ещё ниже склонился над раковиною и продолжил издавать утробные звуки.

Нужно ли говорить, что на следующий после расставания с Кишкимишкиной день он коварно затащил в койку новеллистку Мопассанову-Хренскую? Та, в отличие от своих предшественниц, мудрить не стала и назвала ребёночка Герасимом. В честь героя рассказа Ивана Сергеевича Тургенева «Муму». Про подлеца, скотину и вострый ножик можете прочитать выше. Ничего нового. Всё по стандарту. Как по заказу. Правда, на этот раз Просюкова всё-таки вытошнило. И на этом, как говорится, большое спасибо. Так ему и надо.

А неделю назад он шёл по улице и ему на голову свалился кирпич. Причём свалился так удачно, что Просюков даже и не мучился. Культурная городская общественность три дня скорбела по своему выдающемуся представителю, а у гроба все эти три дня в почётном карауле стояли Подзадуйская, Кишкимишкина и Мопассанова-Хренская. Они хотели привести с собою Шурочку, Лёвушку и Герасима, но им дали тактично понять, что это будет чересчур, и вообще, ни к чему превращать прощание в балаган и опошлять траурное мероприятие сведением личных счетов с покойным. На поминках было сказано много слов об изумительном таланте, редкостном даровании, уникальном обаянии и невероятных моральной чистоте и глубоко нравственной порядочности усопшего. Просюков в гробу выглядел как огурчик, и, казалось, даже игриво подмигивал окружающим, обращая особое внимание на симпатичных дамочек.