i (2)
Алексей Рощин:
Кругом русофобы!

Вообще любопытно повсеместное проникновение этого модного словечка — «русофобия». Модно эту самую «русофобию» повсеместно выискивать — и самозабвенно, взахлеб обижаться.

Я-то всегда думал, серьезное употребление такого слова, вне юмористического контекста — знак глубокой деградации, типа как начать водку глушить стаканами с утра. Появилась в речи очередного комментатора «русофобия» — всё, покатился человек по наклонной, не спасти; «меня засосала опасная трясина»… Ставим крестик, скорбно качаем головой.

Однако сейчас на глазах курвятся даже самые стойкие — то есть сильнейший комплекс неполноценности охватил уже все общество. Русофобия чудится буквально везде. И болезненности этого процесса никто не замечает! Как мне написали с возмущением: «Почему же низкая самооценка? Самооценка как раз повысилась, вот общество и начало требовать к себе уважения!» На что пришлось ответить, что «требовать к себе уважения» может только человек с низкой самооценкой — человеку с высокой самооценкой наплевать, уважают его или нет.

Я предполагаю, что невротическая основа современного российского общества — та самая проклятая жажда СТАБИЛЬНОСТИ, о которой все говорят, и достижение коей власть числит среди самых главных своих заслуг. Если разобраться, то нетрудно увидеть, что все цепляются за эту самую стабильность только оттого, что убеждены: ЛЮБЫЕ изменения приведут лишь к тому, что станет только хуже. То есть все охвачено сильнейшим страхом перед изменениями. Агитпроп, конечно, по мере сил поддерживает этот страх, и тут очень хорошо «идет» пример Украины: вот — тычут испуганному обывателю в нос — хохлы попробовали, и что? Стало только хуже!!

Жажда стабильности — оборотная сторона «выученной беспомощности», а та, в свою очередь, синоним не просто заниженной, а полностью разрушенной самооценки: субьект хоть и хорохорится, но сам про себя уверен: «все, что я ни сделаю, все, что ни придумаю — будет ухудшением, а то и катастрофой; поэтому лучше я буду в положении «замри».

Вот такой вот самозамороженный субъект и видит «русофобию» в практически любом произведении «критического реализма» — то есть во всем том, чем, собственно, и сильна была испокон веков русская литература и вообще русское искусство. Ведь любое КРИТИЧЕСКОЕ произведение побуждает к действию — а действовать и нельзя, «когда мы действуем, мы только причиняем зло самим себе».

То есть «русофобию» вокруг себя видит только тот, кто сам «русофоб» — в смысле ненавидит и презирает сам себя, все время мысленно бьет себя по рукам — не лезь! не трогай! не желай! ты только все окончательно испортишь!!

Как там они говорят про Алексиевич: «нет, конечно, все правда, но это же чернуха». «Чернуха» — это ЛЮБОЕ художественное высказывание, в котором читается смысл «Ребята, мы живем в дерьме, давайте из него как-то вылезать». Поскольку общество нынче не верит в само себя, не верит, что оно способно куда-то вылезти — только поэтому оно видит в призыве «начать двигаться» призыв к Майдану, то есть «русофобию».

Человек в «выученной беспомощности» сам себе желает полностью обездвижиться, поскольку «движение — зло». Однако что такое полная неподвижность, она же «стабильность»? Это, понятно, смерть. То есть желание «стабильности», по сути — некрофильское.

Мы уже, однако, пришли к выводу, что ищет вокруг себя «русофобию» только тот, кто сам в душе «русофоб» — то есть презирает сам себя. Ненавидеть самого себя — желать себе смерти.

Все сходится.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks