PHIL SUZEMKA:

 

Зелёнка — наше национальное достояние. В Luftwaffe была эскадрилья «Зелёное Сердце» (Jagdgeschwader 54 Grünherz). У англичан «Зелёные Рукава» (The Greensleeves) под лютни да волынки. В Швеции — Партия Зелёных (Miljöpartiet de Gröna). У португальцев — Острова Зелёного Мыса (Cabo Verde). У нас — просто зелёнка.

Я помню, как плакал один мой испанский знакомый. В московский ресторан он умудрился войти через стекло. А из травмопункта вышел — Фантомас Фантомасом. С головы до ног зелёный. «Где вы её берёте?! — рыдал он. — У меня теперь всё зелёное! У меня штаны зелёные,  у меня вся постель зелёная, у меня телефон зелёный! Что это за чёртово зелье, которого нигде, кроме России, нету?!»

— Бог иностранную шельму метит, — назидательно сказал я. — Если бог занят, у граждан всегда под рукой зелёнка. А бог занят всю дорогу. Ему уже сто лет как не до нас.

…Герберт Уэллс написал книжку «Россия во мгле». По-английски это звучало чуть мягче — Russia in the Shadows, но тоже не сильно весело. Однако, мы не стояли на месте. До Зелёного Знамени Пророка ещё не доросли, но из тени уже вышли. Причём, вышли с зелёнкой. Такой национальный продукт: ни у кого нету, а у нас есть. Чуть что — можем кинуть. Просто так.

Едва не сказал #дедыкидали, но вовремя опомнился: деды кидали совсем другое. Но время ушло. Измельчал пролетарий. Опустился патриот. Сдохла Святая Русь. Вместо коктейля Молотова — боярышник, вместо гранаты — зелёнка. Из пословиц и поговорок лишь «тоска зелёная» да «позеленеть от злости». Такой вот SOS-реализм. Навальный-то от зелёнки отмоется. А отмоется ли страна?

…А у меня тем временем очередной зёма объявился. Зовут — El Pistolero. Куда ни ткни — человек-загадка, честное слово! Судите сами.

По нику — так наёмный убийца. По into — жестянщик.
Конфессионально —  русский православный атеист.
Уважает Сталина, но не сталинист.
Не кремлёвский бот и не либерал.
Патриот, но не националист.

Прям, как в блокбастере «Буратино»! — ребята, как его зовут?! Живёт, как сам говорит, в Брянске и гордится тем, что Брянск — «город партизанской славы». Так-то оно так, конечно. Можно и погордиться, только, насколько я помню историю, партизанские отряды сражались, как правило, в районах (например, в моём), а собственно в самом Брянске «зажигали» полицаи с немцами, иначе вряд ли бы город три года с завидным постоянством бомбила дальняя авиация будущего маршала Голованова. Но это к слову.

Себя El Pistolero именует «одиноким солдатом на поле информационной войны во враждебном интернет-пространстве». Ей-богу, не вру. Так о себе и пишет. Видимо, долго искал врагов, нашёл их в инете и со всем пылом своего давно раздвоенного сознания, полез туда сражаться. Сильно печалился, когда подох Фидель. Вот же, говорит, какой человек был! — «не прогнулся под изменчивый мир, а до конца остался верен делу своей жизни»! Я так понимаю, что, несмотря на собственное маленько прииспаненное прозвище, на Кубе  Pistolero не был, и как там стараниями бородатого чучела до сих пор живут люди — понятия не имеет.

Сейчас Pistolero, в частности, во «враждебном» ему «интернет-пространстве» сыскал меня и чуть не вызвал на честный партизанский поединок. Хочет встретится. Ну, хочет человек и хочет. Я говорю, приезжай на Хутор, когда я там буду. Или, например, на Адриатику. Ни фига! Православному атеисту надо, чтоб я забрался к черту на рога в указанное им место именно на 9 мая. Ни раньше и не позже. Шоб ответ держать. Вопросы он, правда, сформулировать не в состоянии, а ответы требует. Я, конечно, в курсе, что запущенная общенародная шизофрения и раздвоенность отсутствия личности («патриот — не националист», «сталинист — не сталинист») лечатся с трудом. Но печаловался я не этому.

Я просто чуть было не уверился в идее, что нормальных людей уже не осталось и что кругом одни Пистолеры. И тут такой кайф! — в наших же лесах (правда не в абстрактном «городе партизанской славы», а в совершенно конкретном поселке Погар, с совершенно конкретной партизанской славой бригады имени Чапаева) выросли нормальные дети.

Дети, которым не нужны ни Сталин, ни Фидель, ни ВВХ, ни Айфончик. Дети, которым уже недостаточно гордиться тем, что было 70 лет назад. Дети, которые хотят смотреть в будущее, а не в прошлое. Дети, требующие смены власти. Дети той будущей свободы, которая уже казалась невозможной.

Ещё раз: они выросли не в Москве или Питере, не на Лазурке или Рублёвке, и даже не в Брянске. А в маленьком районном посёлке убитой всеми предыдущими властями области. И я точно знаю, что для этих детей инет — не «враждебное пространство», а нормальная информационная среда. Они не боятся полицаев (партизан не боится полицая, а борется с ним). Они уже одной уверенностью в себе перепугали всё это сучье племя — продажных ментов и ещё более продажных школьных учителей.

Да, про них можно сказать — «молодо-зелено». Но у них в руках нет зелёнки. И, похоже, никогда не будет. Выросло поколение, которому по фигу завывания «пистолер» и которое со временем отправит всех этих патриотов тосковать по «великой России», начав понемногу строить не дохлую империю, а нормальную страну.

А зелёнка… Ну, что зелёнка? — оружие тех потомков вертухаев, которым их ушедшие в своё время от расплаты отцы и деды вбили в головы лагерную фразу про «лоб зелёнкой мазать». Вот они и пытаются мазать в надежде, что потом и до стрельбы дойдёт. Но героями им не быть: героев с зеленкой в руках не бывает.

Они как дворняги, захлёбываясь, пытаются кидаться на всё, что попадается их сумасшедшему взгляду. На Навального, на детей из районной школы, на «Евровидение» в Украине. А чего кидаться? — пошлите на это «Евро» своего ВВХ. Можно даже в инвалидной коляске. Только не надо, чтоб он там по-английски, а то я пару раз послушал: произношение совсем никуда. Лучше уж пусть он в Киеве с хором таких же безголосых и таких же безмозглых отечественных шпионов тихо споёт «С чего завершается Родина». Он же точно знает — с чего.

С будёновки Ролдугина в старинном панамском шкафу. С Димоновой уточки и его же виноградной косточки, закрытой в тёплую землю Тосканы. С картинки Крымского Моста в букваре Ротенбергов. С того, что нам платить за Сечина и яхту, возвращая их нечеловеческими путями уплаченные налоги.

А если слова забудет, я подскажу. На этот раз — не один. Без восторженных пистолеров, но вместе с пацанами из Погара.