i (2)

Tanya Loskutova:

КАК МЕНЯ РАСПИЛИТЬ ХОТЕЛИ
( Эту ночь вместе с рассказом
посвящаю Аде Ольшевской )

В детстве я очень любила плакать. Я только не любила, когда меня спрашивают, почему я плачу и кто меня обидел. Меня никогда не обижали и давали всё, что я хочу. А если не давали, я брала это сама. И я не понимала, что для заплакать нужна причина.
Хочется есть — я ем, хочется поплакать — я плачу.

Один раз сын тети Груни говорит:»Хочешь, я покатаю тебя в табуретке?» Кто же не хочет, дураков нет.
Он перевернул табуретку наоборот и я села туда попой вовнутрь.Сперва было неудобно, но я поёрзала и стало хорошо.
Валентин возил меня по всей квартире, по всему коридору буквой пэ.
Потом мне что-то куда-то врезалось и я стала кричать.

Валентин попытался меня выковырять, но я не выковыривалась. Тогда я стала плакать по-настоящему. Пришли все соседи. Не сразу, конечно, но пришли.
Тетя Груня говорила, что если на каждый танькин крик бегать, ноги отсохнут, а как на заводе у станка без ног? Выгонят к чертовой бабушке…

Последними пришли мама и отчим дядя Витя. Сначала мама на всех строго поглядела и спросила, чего это Танька кричит.
— Так жопа застряла, — сказала Альтухова и отошла,
чтоб меня было видно.
— Какая жопа? Чья жопа? — заволновалась мама.
— Не моя же, — обиделась Альтухова и пошла к своему столу.

— Надо её вынуть, — сказала мама, — ей пора спать.
— Она не вынимается, — сказал инвалид дядя Вася, я пробовал…
— Как это Вы пробовали — с одной — то рукой, — засомневалась бабушка.
— Вы, Мария Ароновна, и двумя руками на той неделе мою тарелку уронили, — вежливо сказала тётя Груня.

— Она перестанет когда-нибудь орать? — спросила мама.

А я уже и не орала вовсе. Потому что если бы орала, я пропустила бы что-нибудь интересное. Я плакала одними слезами, пока не начала икать.
— Девочке холодно и грязно на таком полу, — сказала мама, — положите её на бок.
— На боку она испоганит всё платье, — пробурчала бабушка…

— Тогда сломаем ножки, — предложил Валентин.
— Это вы у своей табуретки ломайте ножки.., Если вы, конечно, не про танькины ножки, — сказала тётя Соня Чекалина… И прибавила, что это она пошутила.
— Вы в своём НКВД так шутить можете, — сказала мама. — А во-вторых, ещё неизвестно, чья это табуретка, — нашу я сама зелёным красила…

Тут все посмотрели на меня.
Кто-то сказал, что под ней не видно, но лучше ребенка оттащить от двери, а то не пройти.
— Надо распилить перекладину, — сказал инвалид дядя Вася. — А то она сейчас снова орать придумает… Вон, почти посинела вся…

Отчим дядя Витя молчал. Валентин спросил, подойдёт ли лобзик.
Мама сказала, что это опасно, заведите своих детей и пилите их на здоровье.
Кажется, идея с пилой всех заинтересовала.
Бабушка смотрела на отчима. Она ждала, когда пора будет его упрекнуть, что он не родной отец…

Я не стала ждать, когда меня начнут пилить, Я по гарригудиневски сгруппировалась, вылезла из табуретки и пошла к двери.
Из коридора я слышала, как бабушка, не дождавшись от отчима ни одного звука, кричала на всю квартиру:»Делайте что
хотите, но Таньку пилить не дам! Мало того, что ребенок сирота, ласки не видит, так ещё и пилить вздумали?..»

PS:На самом деле ласковы со мной были все.
Единственным человеком, который меня ни
разу не поцеловал, была бабушка.
Если она не успевала увернуться от моего
поцелуя, она долго вытирала поцелованное место и ворчала:»Вот ещё, телячьи нежности разводить…»

И то ли моё сердце, то ли моё упрямство говорит мне, что все-таки она меня любила. Да, честно говоря, это не так уж и
важно теперь…

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks