“Ыыыыы, считайте меня октябрёнком…”

1 мая, 2021 4:46 пп

ЛеРа

ЛеРа:

Как умирают люди
В определённом возрасте дошкольного периода меня очень интересовал вопрос: как умирают люди?
Идущие по ЦТ-1 фильмы однозначного ответа на вопрос не дали, в сказках об этом не рассказывалось, бабуля ответила «Молча», и я озадачила приехавшую в отпуск маму.
– Мам. Ну как, как?
– А как ты сама думаешь?
Лично я, когда меня убивали в детской уличной войнушке, театрально раскидывала руки и падала на спину, смягчая падение замедленными движениями и задерживала дыхание, на сколько могла. Иногда я театрально изображала это и дома, вне военных действий, в быту, так сказать, изображая сцену из какого-нибудь увиденного краем глаза фильма. Маму страшно напрягало мое умение долго не дышать, и она решила пошутить, придав моему процессу умирания явные черты не-умирания.
– Нуууу.. глаза у них вытаращиваются и косят к носу.
– Так? – Я вылупила глаза и до боли свела их у переносицы.
– Да. Они открывают рот, словно говоря «О-о-оооо» и высовывают язык.
– Отак? – скошенные глаза устали, но тяга к знанию ничуть не ослабела.
– Так, так. Пальцы рук и ног раздвигаются и становятся твёрдыми, руки сгибаются в локтях, а ноги – в коленках.
Я вошла в экстаз. Улёгшись на спину на уличном топчане, было удобно изображать из себя умершего человека, но не хватало какой-то милой изюминки для завершения образа.
На секунду вернув глаза и язык на место, я спросила:
– А голос, голос, мам? Когда выходит дух из груди, как это бывает?
Мама на секунду задумалась и зарычала толстым хриплым голосом:
– Ыыыыыы….
Я ещё несколько раз громко и качественно поумирала – бабушка недовольно покачала головой, афганские скворцы прекратили свою битву за виноградник, а собака недоуменно гавкнула и ушла в конуру.
Тем же летом я отправилась в первый класс, а к 7 ноября нашему первому «А» дали на растерзание стихотворение «Прощание», велев каждому читающему выучить своё четверостишие и как-то изобразить его содержание.
В этот день нас принимали в октябрята: это было главным событием для первоклашек, и бабушка, повязав мне огромные белые банты на туго заплетенные косички, со слезами на глазах сказала:
– Лялечка, веди себя хорошо, не хулигань, это очень важный праздник, и давай-ка ещё раз прочти мне свои слова.
Я послушно продекламировала своё четверостишие, вложила свою руку в бабушкину и мы чинно пошли в школу.
Первый урок начался с мини-парада. Накрахмаленные белые фартуки, гипюровые воротники и нарукавники девочек, украшенный класс – все было так красиво и торжественно! Анна Павловна прикалывала к нашей форме октябрятские значки, с которых улыбался кудрявый маленький Ленин, говорила какие-то важные слова, и мое сердце переполнялось гордостью.
Наконец, настал час декламации. Несколько человек выстроились в ряд у доски, остальные остались сидеть за партами, а в конце класса столпилась стайка родителей.
– Дан приказ ему – на запад!
Ей – в другую сторону!
Уходили комсомольцы
На Гражданскую войну! –
Громко прокричала Наташка и промаршировала в сторону учительского стола.
– Уходили, расставались,
Покидая тихий край.
«Ты мне что-нибудь, родная,
На прощанье пожелай…» –
Костик трагически заломил руки и застыл в позе просителя, но тут вступила я:
– И родная отвечала:
«Я желаю всей душой —
Если смерти, то — мгновенной,
Если раны, — небольшой!
Читая своё четверостишие, я должна была просто приложить руку к груди и с любовью посмотреть на Костю, но внезапная мысль по приданию трагичности моим словам озарила мозг.
Я скосила глаза, вытаращив их до невозможности, растопырила пальцы веером и начала заваливаться на бок.
Анна Павловна побледнела и бросилась ко мне, но я оттолкнула ее и завопила: «Ыыыыы!!! Ыыыыы!!!»…
– Ляля! А ну-ка прекрати баловаться! – раздался громкий бабушкин голос, но я уже и сама встала и, отряхнув с формы пыль, спокойно пошла к учительскому столу.
Следующие три чтеца чинно произнесли свои слова, но все взгляды были опасливо направлены на меня, пока, наконец, бабушка не объяснила, почему и «как на самом деле умирают люди». После этого все расслабились, но, скажу вам честно, все последующие годы, когда силами школьников ставились какие-то спектакли и постановки, мне никогда не давали ролей умирающих или погибающих персонажей.
И это было обидно.
Но совершенно понятно, почему.