DSC08195

Наталья Троянцева:

ФИЛОСОФИЯ ЖИЗНИ ВИКТОРА ЗАХАРОВА — СКУЛЬПТОРА, ЖИВОПИСЦА, ГРАФИКА, ПОЭТА. Ч.1

Художник есть функция пространства и времени. Предваряя его явление, Творец обозначает место. Пространство собирает здесь собственную духовную энергию. И когда художник рождается, время назначает его своим летописцем.

Государство, на чьей территории совершается событие, и общество, членом которого поневоле становится всякий гражданин независимо от своего предназначения, всегда полагают рождение художника несвоевременным. И государство, и общество готовы мириться с его существованием лишь постольку, поскольку художник обязуется не разрушать рамки умиротворенных стереотипов. Индивидуальность «мозолит глаза» и сводит на нет традиционные постулаты восприятия искусства ушедших эпох, кем-то когда-то открытые и утвержденные. Музейные экспонаты достоверны по определению. А то, что создает живой художник, абсолютно противоречит традиции. Но – лишь при этом условии его творения в будущем составят гордость музейной коллекции.

Назвать себя Художником вправе тот, кто осознал свое предназначение именно в этом качестве. После чего – назвав и осознав, – окончательно довериться собственной исключительности, категорической несравнимости ни с кем и ни в чем. И наконец, выйдя за пределы самоощущения обыкновенного человека, посмотреть на свою жизненную дорогу глазами Творца Всевышнего.

НАЧАЛО

Наиболее емкая творческая биография Виктора Захарова изложена им самим в пока неизданной поэме «Бичеград». За сложными аллюзиями, в сплетении бесчисленных метафор скрыта трагедия духовного становления талантливого человека, долгое время не считавшего себя таковым. Тоталитарное мироустройство исключало исключительность. Противиться подобной установке означало прослыть безумцем.

И Виктор Захаров сознательно не противился: свой творческий путь начал как исключительно одаренный слесарь-инструментальщик, который любил рисовать. Закончил с отличием техническое училище и почти сразу профессионально отличился на предприятии космической отрасли.

А в возрасте двадцати лет оказался отобран в качестве спецкурсанта для службы в Германии. И среди спаянных смертельным страхом прочной ненависти сослуживцев повел себя как свободный, искренний и доброжелательный человек – каковым являлся, по существу. Именно за это был подвергнут жесточайшей пытке. Способность сохранить самообладание вызвала у палачей приступ страха изобличения и юноше сделали укол в надежде на остановку сердца. Он перенес инфаркт, спустя двадцать дней очнулся и был отправлен домой пожизненным инвалидом первой группы с диагнозом, которым царь Николай Первый наградил философа Петра Чаадаева. Система умалишенных фанатиков не в состоянии признать себя таковой и назначает сумасшедшими тех, кто смеет пренебрегать ею.

Виктор Захаров выдержал это непостижимое испытание и, придя в себя после колоссального стресса спустя два года, стал работать заводским художником в «ящике» Сергея Королева. Соцреализм как стиль тоталитарно окрашенной классики узаконивал ирреальность повседневного бытия и замещал собою жизнь. Не будучи вправе распоряжаться собственной душой и телом, художник одушевлял и одухотворял стандартизованные образы и, помимо воли, делал их живым воплощением бесчисленных предрассудков тоталитарного самоощущения нации.

Успехи в художественной студии одного из многочисленных «неформалов» подтвердили экстраординарность творческого дара. А статус заводского художника с унизительно маленькой зарплатой обусловливал ту меру творческой независимости, которая требовалась человеку, живущему под жестким контролем карательной психиатрии. Наиболее ярко самоощущение художника передано в стихотворении «Я виноват…»

Я виноват лишь тем, что я родился.
«Я виноват» — такое ремесло.
Я виноват — со смертью не сроднился,
Суровым ветром жизнь не унесло.

Я виноват, что мать моя рыдала,
В пределе горя гордость сохранив,
Я виноват, что старенькою стала,
Мечты свои во мне не воплотив…

Мне не пришлось отцовской речи слушать,
Бродить вдвоем, вдыхая ширь равнин;

Я виноват, но мне хотелось кушать.
Порок один, для всех он господин.

Мне не давали Древом любоваться, 
Припасть к корням иль с яростью роптать; 
Меня смертельно заставляли драться 
И землю обреченную глотать!.. 
  
Но я живу и скорбью той отмечен, 
Из тех времен в основе взяв разбег. 
Я виноват. Никем я не привечен, 
Ведь я простой и честный человек.

(Продолжение следует)

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks