«Я сам себе не говорю правды уже столько лет, что и забыл, какая она, правда-то…»

1293

ДЕНЬ В ИСТОРИИ

Шестьдесят лет назад, 15 января 1958 года ушёл от нас замечательный писатель, Евгений Львович Шварц.
Знавшие его люди рассказывали мне, что одной из причин, ускоривших его кончину, была глубокая депрессия, вызванная чувством вины: он сломался под давлением властей и подписал подлое письмо СП СССР с травлей Бориса Пастернака.

Моя любимая пьеса Е. Шварца «Дракон», была написана в эвакуации в 1942-43, и в конце 1943 года депонирована в ЦНТБ (была такая форма публикации научных работ), откуда и разошлась. На мой взгляд, это — настоящая литература (в отличие, например, от шолоховского говнеца, см. мой вчерашний пост о Набокове.)
История постановок в театре.

Привожу длинную цитату из неё (целиком можно прочесть, например, здесь.

* * *

«…Из ратуши выбегает Бургомистр. На нем смирительная рубашка.

БУРГОМИСТР. Здравствуй, сынок. Ты посылал за мной?

ГЕНРИХ. Здравствуй, отец. Я хотел узнать, как там у вас идут дела. Заседание городского самоуправления закрылось?

БУРГОМИСТР. Какое там! За целую ночь мы едва успели утвердить повестку дня.

ГЕНРИХ. Умаялся?

БУРГОМИСТР. А ты как думаешь? За последние полчаса на мне переменили три смирительные рубашки. (Зевает.) Не знаю, к дождю, что ли, но только сегодня ужасно разыгралась моя проклятая шизофрения. Так и брежу, так и брежу… Галлюцинации, навязчивые идеи, то, се. (Зевает.) Табак есть?

ГЕНРИХ. Есть.

БУРГОМИСТР. Развяжи меня. Перекурим.
Генрих развязывает отца. Усаживаются рядом на ступеньках дворца. Закуривают.

ГЕНРИХ. Когда же вы решите вопрос об оружии?

БУРГОМИСТР. О каком оружии?

ГЕНРИХ. Для Ланцелота.

БУРГОМИСТР. Для какого Ланцелота?

ГЕНРИХ. Ты что, с ума сошел?

БУРГОМИСТР. Конечно. Хорош сын. Совершенно забыл, как тяжко болен его бедняга отец. (Кричит.) О люди, люди, возлюбите друг друга! (Спокойно.) Видишь, какой бред.

ГЕНРИХ. Ничего, ничего, папа. Это пройдет.

БУРГОМИСТР. Я сам знаю, что пройдет, а все-таки неприятно.

ГЕНРИХ. Ты послушай меня. Есть важные новости. Старик дракоша нервничает.

БУРГОМИСТР. Неправда!

ГЕНРИХ. Уверяю тебя. Всю ночь, не жалея крылышек, наш старикан порхал неведомо где. Заявился домой только на рассвете. От него ужасно несло рыбой, что с ним случается всегда, когда он озабочен. Понимаешь?

БУРГОМИСТР. Так, так.

ГЕНРИХ. И мне удалось установить следующее. Наш добрый ящер порхал всю ночь исключительно для того, чтобы разузнать всю подноготную о славном господине Ланцелоте.

БУРГОМИСТР. Ну, ну?

ГЕНРИХ. Не знаю, в каких притонах — на Гималаях или на горе Арарат, в Шотландии или на Кавказе, но только старичок разведал, что Ланцелот — профессиональный герой. Презираю людишек этой породы. Но дра-дра, как профессиональный злодей, очевидно, придает им кое-какое значение. Он ругался, скрипел, ныл. Потом дедушке захотелось пивца. Вылакав целую бочку любимого своего напитка и не отдав никаких приказаний, дракон вновь расправил свои перепонки и вот до сей поры шныряет в небесах, как пичужка. Тебя это не тревожит?

БУРГОМИСТР. Ни капельки.

ГЕНРИХ. Папочка, скажи мне — ты старше меня… опытней… Скажи, что ты думаешь о предстоящем бое? Пожалуйста, ответь. Неужели Ланцелот может… Только отвечай попросту, без казенных восторгов, — неужели Ланцелот может победить? А? Папочка? Ответь мне!

БУРГОМИСТР. Пожалуйста, сынок, я отвечу тебе попросту, от души. Я так, понимаешь, малыш, искренне привязан к нашему дракоше! Вот честное слово даю. Сроднился я с ним, что ли? Мне, понимаешь, даже, ну как тебе сказать, хочется отдать за него жизнь. Ей-богу правда, вот провалиться мне на этом месте! Нет, нет, нет! Он, голубчик, победит! Он победит, чудушко-юдушко! Душечка-цыпочка! Летун-хлопотун! Ох, люблю я его как! Ой, люблю! Люблю — и крышка. Вот тебе и весь ответ.

ГЕНРИХ. Не хочешь ты, папочка, попросту, по душам, поговорить с единственным своим сыном!

БУРГОМИСТР. Не хочу, сынок. Я еще не сошел с ума. То есть я, конечно, сошел с ума, но не до такой степени. Это дракон приказал тебе допросить меня?

ГЕНРИХ. Ну что ты, папа!

БУРГОМИСТР. Молодец, сынок! Очень хорошо провел весь разговор. Горжусь тобой. Не потому, что я — отец, клянусь тебе. Я горжусь тобою как знаток, как старый служака. Ты запомнил, что я ответил тебе?

ГЕНРИХ. Разумеется.

БУРГОМИСТР. А эти слова: чудушко-юдушко, душечка-цыпочка, летун-хлопотун?

ГЕНРИХ. Все запомнил.

БУРГОМИСТР. Ну вот так и доложи!

ГЕНРИХ. Хорошо, папа.

БУРГОМИСТР. Ах ты мой единственный, ах ты мой шпиончик… Карьерочку делает, крошка. Денег не надо?

ГЕНРИХ. Нет, пока не нужно, спасибо, папочка.

БУРГОМИСТР. Бери, не стесняйся. Я при деньгах. У меня как раз вчера был припадок клептомании. Бери…

ГЕНРИХ. Спасибо, не надо. Ну а теперь скажи мне правду…

БУРГОМИСТР. Ну что ты, сыночек, как маленький, — правду, правду… Я ведь не обыватель какой-нибудь, а

БУРГОМИСТР. Я сам себе не говорю правды уже столько лет, что и забыл, какая она, правда-то. Меня от нее воротит, отшвыривает. Правда, она знаешь чем пахнет, проклятая? Довольно, сын. Слава дракону! Слава дракону! Слава дракону!..


БУРГОМИСТР. …Слушали: О снабжении некоего Ланцелота оружием.
Постановили: Снабдить, но скрепя сердца. Эй, вы там! Давайте сюда оружие!

Гремят трубы. Входят слуги. Первый слуга подает Ланцелоту маленький медный тазик, к которому прикреплены узенькие ремешки.

ЛАНЦЕЛОТ. Это тазик от цирюльника.

БУРГОМИСТР. Да, но мы назначили его исполняющим обязанности шлема. Медный подносик назначен щитом. Не беспокойтесь! Даже вещи в нашем городе послушны и дисциплинированы. Они будут выполнять свои обязанности вполне добросовестно. Рыцарских лат у нас на складе, к сожалению, не оказалось. Но копье есть. (Протягивает Ланцелоту лист бумаги.)
Это удостоверение дается Вам в том, что копье действительно находится в ремонте, что подписью и приложением печати удостоверяется. Вы предъявите его во время боя господину Дракону, и все кончится отлично…

…БУРГОМИСТР. Ваше превосходительство! Во вверенном мне городском самоуправлении никаких происшествий не случилось. В околотке один. Налицо…

ДРАКОН (надтреснутым тенорком, очень спокойно). Пошел вон! Все пошли вон! Кроме приезжего.

Все уходят. На сцене Ланцелот, Дракон и кот, который дремлет на крепостной стене, свернувшись клубком.

ДРАКОН. Как здоровье?

ЛАНЦЕЛОТ. Спасибо, отлично.

ДРАКОН. А это что за тазики на полу?

ЛАНЦЕЛОТ. Оружие.

ДРАКОН. Это мои додумались?

ЛАНЦЕЛОТ. Они.

ДРАКОН. Вот безобразники. Обидно, небось?

ЛАНЦЕЛОТ. Нет.
ДРАКОН. Вранье. У меня холодная кровь, но даже я обиделся бы. Страшно вам?

ЛАНЦЕЛОТ. Нет.

ДРАКОН. Вранье, вранье. Мои люди очень страшные. Таких больше нигде не найдешь. Моя работа. Я их кроил.

ЛАНЦЕЛОТ. И все-таки они люди.

ДРАКОН. Это снаружи.

ЛАНЦЕЛОТ. Нет.

ДРАКОН. Если бы ты увидел их души — ох, задрожал бы.

ЛАНЦЕЛОТ. Нет.

ДРАКОН. Убежал бы даже. Не стал бы умирать из-за калек. Я же их, любезный мой, лично покалечил. Как требуется, так и покалечил. Человеческие души, любезный, очень живучи. Разрубишь тело пополам — человек околеет. А душу разорвешь — станет послушней, и только. Нет, нет, таких душ нигде не подберешь. Только в моем городе.
Безрукие души, безногие души, глухонемые души, цепные души, легавые души, окаянные души. Знаешь, почему Бургомистр притворяется душевнобольным? Чтобы скрыть, что у него и вовсе нет души. Дырявые души, продажные души, прожженные души, мертвые души. Нет, нет, жалко, что они невидимы…»