как-то раз сидел на палубе белого теплохода и смотрел в лазурную даль. В хорошей компании, с волшебным настроем. Мое большое добродушное сердце, напевая нечто романтичное, перекачивало по сосудам энное количество великолепного коньяка, перекочевавшее за три дня из буфета судна внутрь моего тогда ещё достаточно (хотелось бы верить) молодого организма. Я любил мир и был полностью уверен, что он отвечает мне взаимностью.
Даже понимая, что корабль (если не путаю — «Ерофей Хабаров») был не особенно белым, а уж амурские волны точно не являются эталоном лазурности.

В моей душе уютно угнездились довольство и философия. Видимо, схожие процессы происходили в душе моего визави — маленького бойкого седо- (и лысе-) власового жителя то ли Сиэттла, то ли Денвера по фамилии Вишневский (а может Вишневецкий, а может даже и Закасовский — вспомнить уже не могу, в общем точно не Смит). Я откинулся на спинку и курил, он ласково пробегал глазами по моему лицу — та ещё сценка…

Впрочем, определённый акт мы совершили — многие мегабайты его (и моего) голоса ждали своего часа в электронной памяти диктофона, а то, что цифровая штука не могла отобразить, ещё ждало отдельной расшифровки, пока расположившись на нескольких листах блокнота в виде странных каракулей, непонятных иероглифов и прочей журналистской тайнописи.
Но шпионские атрибуты были отправлены в темноту портфеля, а мы грели свои тела в лучах дальневосточного солнца.
…И как-то разговор зашел о коммунистических идеях…
(… а я знал, что его пра- пра-чего-то-там перебрались из России в этот Сиэттл, то ли Денвер еще в середине 19-го века)
… А чувак великолепно говорил по-русски, т.е., следуя традиции сторонников теории заговора явно был ЦРУшник (не смотря на то, что ни ЦРУ, ни СССР не было на протяжении двух поколений их семьи — они просто сохраняли традиции той страны, которую мы потеряли)
… В общем — мы говорили о коммунистических идеях и начали с «красного пояса» в Латинской Америке.
… Потом перешли на Европу, и этот голубоглазый пасынок России так по доброму сказал, что нам ещё предстоит 10 очень непростых лет. Ибо по его словам наша проблема состоит в том, что для стран Балтии и Восточной Европы социалистические идеи являются больше привнесенными, а Россия приняла их самостоятельно и органично.
Я В ДУШЕ РАССМЕЯЛСЯ. Ибо считал себя специалистом по нашей стране, а этот человек прибыл в Ха на три дня (максимум — неделю).
Он услышал, видимо, мой душевный смех и улыбнулся своими голубыми глазами. «Это забавно, Дима, но поверьте мне — Вы ещё обнаружите среди своих молодых знакомых массу поклонников Сталина, — проворковал он. — Сейчас они даже не знают, возможно, его полного имени отчества. Скорее всего не узнают и после, но пройдет несколько лет и он станет их Спайдерменом — существом, способным засунуть в жопу хулигану его кастет», познать все грани душевной организации и навести порядок в стране». Я не стал смеяться даже в душе (ибо маленький человечек умел способность услышать даже столь своеобразный смех), но… остался при своём мнении.
… А теперь я просто в ахуе — ОН был прав. А я — ошибался — дело СТАЛИНА живет и побеждает…