«Все тряслись от страха. Кроме Юдиной – ей море по колено…»

3068

 

Matainov Ruslan:

Дмитрий Шостакович о Сталине:

«Самый безумный, самый жестокий из тиранов властвовал совсем уж без всякого сопротивления. Умер Сталин на кровати или под кроватью – этого я уж не знаю. Но что он принес больше вреда, чем все ненормальные короли и цари прошлых времен, вместе взятые, – это я могу сказать точно. И никто даже не заикнулся о том, что Сталин – полоумный.
Говорят, Бехтерев, крупнейший наш психиатр и хороший знакомый друга нашей семьи – Грекова – осмелился заявить, что Сталин ненормальный. Бехтереву было тогда лет 70. Он был мировой знаменитостью. Его вызывали в Кремль. В Кремле он тщательно обследовал психическое состояние Сталина. Вскоре после этого Бехтерев умер. Греков был уверен, что Бехтерева отравили. А ведь это – еще один страшный анекдот. Из знаменитой серии о сумасшедших домах и их обитателях. Сумасшедший отравил своего врача.
В последние годы жизни Сталин все больше смахивал на безумца. Росла и его суеверность. Один мой приятель, музыковед, соседствовал по квартире с охранником Сталина. Мужик сначала отнекивался. Потом выпил, разговорился. Работа была хорошо оплачиваемая. Он патрулировал московскую дачу Сталина. Зимой – на лыжах, летом – на велосипеде. Они бесконечно кружили вокруг. Жаловался, что от этого начинает кружиться голова. Вождь за пределы дачи не выходил. А когда показывался, вел себя, как одержимый манией преследования. Все смотрел по сторонам. Оглядывался, озирался. Целыми днями никого к себе не подпускал. Он много слушал радио.
Однажды Сталин позвонил в Радиокомитет, где заседали руководители нашего радиовещания. И спросил, есть ли пластинка фортепианного концерта Моцарта № 23, которую он слушал по радио накануне. „Играла пианистка Юдина“, – добавил он. Сталину отрапортовали, что, конечно, есть. На самом деле ее не было. Концерт передавали из студии. Но Сталину смертельно боялись сказать нет. Никто не знал, какие будут последствия. Жизнь человеческая ничего не стоила. Можно было только поддакивать. А поддакивать надо было сумасшедшему.
Сталин велел, чтобы пластинку с концертом Моцарта в этом исполнении доставили к нему на дачу. В Радиокомитете паника. Вызывают Юдину. Собирают оркестр. Ночью устраивается срочная запись. Все тряслись от страха. Кроме Юдиной – ей море по колено. Она позднее рассказывала, что дирижера пришлось отправить домой. Он от страха ничего не соображал. Вызвали другого. Но и этот дрожал и только оркестр сбивал. Только третий оказался в состоянии довести запись до конца. Думаю, это уникальный случай в истории звукозаписи. Факт смены трех дирижеров в течение одной записи. К утру она была готова. На другой день изготовили единственный экземпляр пластинки. В исторически кратчайшие сроки. И отправили ее Сталину. Это тоже был рекорд. Рекорд подхалимажа.
Вскоре Юдина получила конверт, в который было вложено 20 000 рублей. Ей сообщили, что это сделано по личному указанию Сталина. Тогда она написала Сталину письмо. Рассказ ее звучал неправдоподобно. Но она никогда не лгала. А писала она следующее: „Я буду о вас молиться денно и нощно и просить Господа, чтобы он простил Ваши прегрешения перед народом и страной. А деньги я отдала на ремонт церкви“. С Юдиной ничего не сделали. Сталин промолчал. Утверждают, что пластинка с моцартовским концертом стояла на его патефоне, когда его нашли мертвым».