«Воссоединить Led Zeppelin? У меня по вторникам бинго. Можно выиграть 25 фунтов…»
17 октября, 2026 2:47 пп
Мэйдэй
Кирилл Харатьян поделился
Перевод автоматический, но вроде понятный. The Times, интервью с Робертом Плантом:
Вокалист Led Zeppelin — о радостях тихой жизни в сельском Вустершире, смерти сына и сложностях работы с Джимми Пейджем.
Когда я встречаюсь с Робертом Плантом в тихом уголке отеля Loews Vanderbilt в Нэшвилле, на следующее утро после того, как ему вручили награду за вклад в музыку на ежегодном фестивале Americana, он пребывает в прекрасном настроении. На церемонии в концертном зале Ryman Auditorium он исполнил тягучую, пропитанную духом американского Юга версию старого спиричуэла Satan, Your Kingdom Must Come Down («Сатана, царству твоему придет конец»), а затем до двух часов ночи просидел в непритязательном баре с певицей Джиллиан Уэлч, возрождающей традиции сельской американской музыки. Все это бесконечно далеко от времен, когда Плант вместе с Led Zeppelin обрушивал «молот богов» на стадионы по всему миру.
— С тех пор как в 1968 году мы выступали на разогреве у Vanilla Fudge, мне хотелось побольше узнать об этой музыке, — говорит Плант, вспоминая первые американские гастроли Led Zeppelin. — Я люблю свой дом, люблю британских фолк-музыкантов Берта Янша, Энн Бриггс и Дэйви Грэма, но в американской традиционной музыке было столько энергии, что я до сих пор не перестаю ее исследовать. Я настоящий ботан. И какое же это счастье!
На ботана Плант совсем не похож. В черной ковбойской рубашке, с вьющимися волосами до плеч, по которым никак не скажешь, что ему 78 лет, он скорее напоминает матерого бандита, собравшегося в последнее путешествие.
Впрочем, глубокое знание американской музыкальной традиции отличало Led Zeppelin с самого начала. Блюзовая классика Мадди Уотерса You Need Love легла в основу Whole Lotta Love, а Babe I’m Gonna Leave You представляет собой тяжелую рок-версию старинной фолк-баллады, прославленной Джоан Баэз. Группа, которую гитарист Джимми Пейдж собрал в 1968 году, возможно, изобрела стадионный рок и сопутствующий ему образ жизни с его безудержными излишествами. Но ее бывший фронтмен, похоже, счастливее всего, когда возвращается к музыкальным корням группы — и живет обычной жизнью.
— По вторникам у нас бинго, — рассказывает он о своем распорядке в деревне Шаттерфорд в Вустершире, где с перерывами живет уже три десятилетия. — Можно выиграть 25 фунтов. А по средам — уголок уныния в местном пабе: там собираются музыканты, которым так и не удалось пробиться на бирмингемской сцене, и жалуются на жизнь.
Впервые Плант приехал в Америку двадцатилетним, на гастроли с Led Zeppelin, и страна его совершенно ошеломила.
— У Led Zeppelin была такая инерция движения, что мы все время куда-то катились, и у меня никогда не было возможности приподнять ковер и посмотреть, что под ним. Но после смерти Джона [Бонэма, барабанщика группы], когда я начал самостоятельную карьеру, Америка превратилась для меня в одно огромное приключение.
В рамках этого приключения Плант в 2010 году переехал в Остин, штат Техас, вместе с певицей Патти Гриффин. Они расстались в 2014-м.
— Мне не хватало одной особенности родных мест: там тебе ничего не спустят с рук, — говорит Плант о тоске по английскому Мидлендсу. — Я так долго был чем-то вроде большой шишки, что в Вустершире всем на это глубоко насрать. Максимум скажут: «Ну что, Боб? Все еще понемножку выступаешь?» — «Вообще-то мы с Элисон Краусс получили пять „Грэмми“…» — «А что такое „Грэмми“?» Зато в Остине стоило нам с Патти пройти по улице, как машины начинали врезаться друг в друга. В конце концов пришлось сказать: «Патти, кажется, в субботу „Вулверхэмптон“ играет с „Арсеналом“. Скоро увидимся».
Еще со времен Ramble On — песни Led Zeppelin, посвященной британской природе и наполненной образами из «Властелина колец», — Плант писал о пейзажах родных мест.
— Я был буквально одержим ими. Когда пересекал границу Англии, проходил через вал Оффы и попадал в валлийские холмы, меня охватывало чувство свободы — и это на таком маленьком острове! Много лет я стеснялся сентиментальности тех текстов, но мне хотелось добавить немного нежности к мощи и напряжению музыки Led Zeppelin.
За исключением короткого, катастрофического возвращения на сцену во время концерта Live Aid в Филадельфии в 1985 году и столь же неудачного выступления из пяти песен на юбилее Atlantic Records в Нью-Йорке в 1988-м, Led Zeppelin воссоединились лишь однажды. Это был концерт памяти сооснователя Atlantic Records Ахмета Эртегюна на лондонской арене O2 в 2007 году.
На билеты претендовали двадцать миллионов человек. За барабанами отца заменил Джейсон Бонэм. В программу вошли Kashmir и Stairway to Heaven, а журнал Rolling Stone написал, что группа «готова, отрепетирована и настроена порвать всех». Концерт имел колоссальный успех — и больше ничего подобного не повторилось. Судя по всему, причиной стало нежелание Планта возвращаться.
— Я с самого начала так и задумывал: один-единственный концерт, — говорит он. — Было страшно нервно, потому что все могло превратиться в полный бардак. А кому это нужно? Кто-то спросил: «Почему Плант отворачивается от величия Led Zeppelin? Почему персонаж А олицетворяет всю мощь и славу группы, а Плант уезжает играть в бинго куда-то на валлийскую границу?»
Персонаж А — разумеется, Пейдж.
— А что еще прикажете делать? — риторически спрашивает Плант. — Мне невероятно повезло, что я смог стать тем человеком, которым стал, вместо того чтобы, стиснув зубы, пытаться бесконечно поддерживать что-то на плаву. Это напоминало сцену из «Монти Пайтон и Священный Грааль», где король говорит: «Однажды, сынок, все это будет твоим». А сын отвечает: «Что, занавески?»
Весь этот мир Led Zeppelin — частные самолеты, стадионы, разгромленные гостиничные номера и бесконечное веселье — должно быть, рухнул для Планта после того, как в 1977 году его пятилетний сын Карак умер от вирусной кишечной инфекции. Карак был вторым из четырех детей Планта: старшая — дочь Кармен, младшие — сыновья Логан и Джесси.
— У Led Zeppelin не было ни карты, ни инструкции, и мы просто продолжали двигаться дальше, — говорит Плант о том, как переживал трагедию. — Но после смерти сына группа мне уже была не нужна. Все эти музыкальные романы прекрасны, пока все прекрасно. А когда жизнь идет наперекосяк, кому захочется часами торчать за сценой с людьми, с которыми ты не расстаешься с 1968 года? Вы не играете в карты, не ходите в кино — просто сидите и ждете. Мне все время хотелось сбежать.
Возможность уйти окончательно появилась после смерти Бонэма в 1980 году. Барабанщик, с которым Плант дружил еще с подросткового возраста, умер из-за злоупотребления алкоголем. На этом история Led Zeppelin закончилась.
— Джон был чутким, великодушным человеком, которого измотала скука существования внутри этого непрерывно движущегося монолита, — говорит Плант. — Он разрывался между тоской по семье и желанием оставаться самым классным барабанщиком среди всех рок-групп. Он не мог все это бросить.
Нынешняя группа Планта устроена совершенно иначе. Saving Grace он собрал из музыкантов, которых нашел в местном пабе. Они исполняют главным образом старые фолк- и блюзовые песни и рок шестидесятых, добавляя североафриканские влияния, благодаря которым музыка приобретает завораживающее, монотонное, почти первобытное звучание.
В группе Плант поет дуэтом с Сьюзи Дайан. Поклонникам Led Zeppelin это наверняка напомнит The Battle of Evermore — фолк-роковую классику 1971 года, в которой Плант пел вместе с Сэнди Денни из Fairport Convention. Это был единственный случай, когда группа пригласила стороннюю вокалистку. Но в целом в Saving Grace нет ничего от помпезности Led Zeppelin. Здесь музыка тише и загадочнее.
— Я познакомился в деревне с мультиинструменталистом Мэттом Уорли, и мы разговорились об Incredible String Band, шотландской фолк-роковой группе, — рассказывает Плант. — Я двигался в эту сторону, чтобы спасти самого себя. Еще в девяностые годы мы относились к наследию Led Zeppelin с такой серьезностью и напряжением, словно тащили его за собой повсюду. Я и сейчас отдаю должное Led Zeppelin, но делаю это легче. Когда я теперь играю Gallows Pole, она звучит как песенка с обратной стороны сингла Томми Стила.
Плант признается, что в прошлом «зверски издевался над блюзом», но отвергает давние обвинения в том, что Led Zeppelin занимались плагиатом.
Он вспоминает случай, когда Роберт Локвуд-младший, пасынок пионера кантри-блюза Роберта Джонсона, прижал его к стенке на улице в Чикаго.
— Он устроил мне разнос за то, что я ворую блюз. Мне показалось, это уже слишком. Все используют Crossroads Роберта Джонсона, известную также как Cross Road Blues, но ведь и она основана на риффе другого пионера кантри-блюза, Кокомо Арнольда. Все это просто очередные вариации на одну и ту же старую тему.
Интересно, вернется ли Плант когда-нибудь к сочинению собственных песен. На альбомах Raising Sand (2007) и Raise the Roof (2021), записанных с Элисон Краусс и окрашенных влиянием блюграсса, звучали каверы на песни Тома Уэйтса, Everly Brothers и Берта Янша. А Saving Grace обращались к самому разному материалу — от психоделического рока шестидесятых в исполнении Moby Grape до инди-группы Low из девяностых.
Последний альбом Планта с оригинальным материалом, Carry Fire, вышел в 2017 году.
— Мне очень хочется писать песни, — говорит он. — Но происходящее сейчас вокруг настолько грандиозно, во всем чувствуется такая беспомощность, а в Америке — какая-то общенациональная паника, что мои слова совершенно ни к чему не относятся и звучали бы просто банально. Я хочу развлекать людей, петь настолько хорошо, насколько могу, шутить, смеяться над собой и дарить людям хорошее настроение. На этом этапе жизни для меня это все. Ну и еще — суметь утром встать с постели.
Пение на восьмом десятке жизни связано с определенными физическими ограничениями. Плант рассказывает, что теперь ему приходится рассчитывать силы, чтобы выдержать гастроли, и он уже не может давать голосу такую волю, как прежде.
— В старые времена начинать концерт с Immigrant Song было, мягко говоря, непростой задачей. В 1970 году перед концертом в Королевском Альберт-холле я вообще полностью потерял голос. Доктор Роберт [врач с сомнительной репутацией, лечивший рок-звезд] сделал мне укол адреналина — и бум! Я понесся.
Необходимость беречь голос также удерживала Планта в стороне от наиболее скандальных излишеств Led Zeppelin.
— В гостиничных номерах всегда находилось что почитать. Для начала — об археологии валлийского приграничья, — говорит он о том, как проводил время после концертов. — Со временем понимаешь, что лучше не опровергать никакие истории, которые о вас рассказывают, а просто заниматься своим делом. Потому что чем бы ни были Led Zeppelin, гламурного в этом точно ничего не было.
И все же именно непростой союз двух людей во главе группы породил магию Led Zeppelin. Если посмотреть на все великие рок-группы шестидесятых и семидесятых — от Beatles до Rolling Stones и Who, — в каждой успех обеспечивало взаимодействие двух совершенно разных характеров.
— Моя жизнь стала намного лучше благодаря работе с Джимми Пейджем, но приходится иметь дело с человеком совершенно другого склада, — говорит Плант. — Я довольно хорошо знаю Роджера Долтри. Он сейчас гастролирует сольно и свободен. А я свободен уже много лет.
После смерти Бонэма Плант старался быть просто одним из музыкантов группы. Но у него не получается. Он слишком знаменит, слишком прочно вошел в историю, слишком одарен голосом, который появляется раз в поколение, чтобы просто встать в один ряд с теми, с кем ему довелось играть.
— Я не такой, как все, — признает он с некоторой грустью, прежде чем отправиться в гастрольном автобусе на концерт в Сент-Луис, штат Миссури. — И дело не только в славе. Дело в том, что у тебя в голове с музыкальной точки зрения, сколько ты путешествовал, что пережил эмоционально. Я смотрю на вещи совсем не так, как остальные ребята в группе.
В этом весь Роберт Плант: обычный парень, который, как бы ни старался, никак не может избавиться от своего прошлого — прошлого золотого бога рок-н-ролла.
Мэйдэй
Кирилл Харатьян поделился
Перевод автоматический, но вроде понятный. The Times, интервью с Робертом Плантом:
Вокалист Led Zeppelin — о радостях тихой жизни в сельском Вустершире, смерти сына и сложностях работы с Джимми Пейджем.
Когда я встречаюсь с Робертом Плантом в тихом уголке отеля Loews Vanderbilt в Нэшвилле, на следующее утро после того, как ему вручили награду за вклад в музыку на ежегодном фестивале Americana, он пребывает в прекрасном настроении. На церемонии в концертном зале Ryman Auditorium он исполнил тягучую, пропитанную духом американского Юга версию старого спиричуэла Satan, Your Kingdom Must Come Down («Сатана, царству твоему придет конец»), а затем до двух часов ночи просидел в непритязательном баре с певицей Джиллиан Уэлч, возрождающей традиции сельской американской музыки. Все это бесконечно далеко от времен, когда Плант вместе с Led Zeppelin обрушивал «молот богов» на стадионы по всему миру.
— С тех пор как в 1968 году мы выступали на разогреве у Vanilla Fudge, мне хотелось побольше узнать об этой музыке, — говорит Плант, вспоминая первые американские гастроли Led Zeppelin. — Я люблю свой дом, люблю британских фолк-музыкантов Берта Янша, Энн Бриггс и Дэйви Грэма, но в американской традиционной музыке было столько энергии, что я до сих пор не перестаю ее исследовать. Я настоящий ботан. И какое же это счастье!
На ботана Плант совсем не похож. В черной ковбойской рубашке, с вьющимися волосами до плеч, по которым никак не скажешь, что ему 78 лет, он скорее напоминает матерого бандита, собравшегося в последнее путешествие.
Впрочем, глубокое знание американской музыкальной традиции отличало Led Zeppelin с самого начала. Блюзовая классика Мадди Уотерса You Need Love легла в основу Whole Lotta Love, а Babe I’m Gonna Leave You представляет собой тяжелую рок-версию старинной фолк-баллады, прославленной Джоан Баэз. Группа, которую гитарист Джимми Пейдж собрал в 1968 году, возможно, изобрела стадионный рок и сопутствующий ему образ жизни с его безудержными излишествами. Но ее бывший фронтмен, похоже, счастливее всего, когда возвращается к музыкальным корням группы — и живет обычной жизнью.
— По вторникам у нас бинго, — рассказывает он о своем распорядке в деревне Шаттерфорд в Вустершире, где с перерывами живет уже три десятилетия. — Можно выиграть 25 фунтов. А по средам — уголок уныния в местном пабе: там собираются музыканты, которым так и не удалось пробиться на бирмингемской сцене, и жалуются на жизнь.
Впервые Плант приехал в Америку двадцатилетним, на гастроли с Led Zeppelin, и страна его совершенно ошеломила.
— У Led Zeppelin была такая инерция движения, что мы все время куда-то катились, и у меня никогда не было возможности приподнять ковер и посмотреть, что под ним. Но после смерти Джона [Бонэма, барабанщика группы], когда я начал самостоятельную карьеру, Америка превратилась для меня в одно огромное приключение.
В рамках этого приключения Плант в 2010 году переехал в Остин, штат Техас, вместе с певицей Патти Гриффин. Они расстались в 2014-м.
— Мне не хватало одной особенности родных мест: там тебе ничего не спустят с рук, — говорит Плант о тоске по английскому Мидлендсу. — Я так долго был чем-то вроде большой шишки, что в Вустершире всем на это глубоко насрать. Максимум скажут: «Ну что, Боб? Все еще понемножку выступаешь?» — «Вообще-то мы с Элисон Краусс получили пять „Грэмми“…» — «А что такое „Грэмми“?» Зато в Остине стоило нам с Патти пройти по улице, как машины начинали врезаться друг в друга. В конце концов пришлось сказать: «Патти, кажется, в субботу „Вулверхэмптон“ играет с „Арсеналом“. Скоро увидимся».
Еще со времен Ramble On — песни Led Zeppelin, посвященной британской природе и наполненной образами из «Властелина колец», — Плант писал о пейзажах родных мест.
— Я был буквально одержим ими. Когда пересекал границу Англии, проходил через вал Оффы и попадал в валлийские холмы, меня охватывало чувство свободы — и это на таком маленьком острове! Много лет я стеснялся сентиментальности тех текстов, но мне хотелось добавить немного нежности к мощи и напряжению музыки Led Zeppelin.
За исключением короткого, катастрофического возвращения на сцену во время концерта Live Aid в Филадельфии в 1985 году и столь же неудачного выступления из пяти песен на юбилее Atlantic Records в Нью-Йорке в 1988-м, Led Zeppelin воссоединились лишь однажды. Это был концерт памяти сооснователя Atlantic Records Ахмета Эртегюна на лондонской арене O2 в 2007 году.
На билеты претендовали двадцать миллионов человек. За барабанами отца заменил Джейсон Бонэм. В программу вошли Kashmir и Stairway to Heaven, а журнал Rolling Stone написал, что группа «готова, отрепетирована и настроена порвать всех». Концерт имел колоссальный успех — и больше ничего подобного не повторилось. Судя по всему, причиной стало нежелание Планта возвращаться.
— Я с самого начала так и задумывал: один-единственный концерт, — говорит он. — Было страшно нервно, потому что все могло превратиться в полный бардак. А кому это нужно? Кто-то спросил: «Почему Плант отворачивается от величия Led Zeppelin? Почему персонаж А олицетворяет всю мощь и славу группы, а Плант уезжает играть в бинго куда-то на валлийскую границу?»
Персонаж А — разумеется, Пейдж.
— А что еще прикажете делать? — риторически спрашивает Плант. — Мне невероятно повезло, что я смог стать тем человеком, которым стал, вместо того чтобы, стиснув зубы, пытаться бесконечно поддерживать что-то на плаву. Это напоминало сцену из «Монти Пайтон и Священный Грааль», где король говорит: «Однажды, сынок, все это будет твоим». А сын отвечает: «Что, занавески?»
Весь этот мир Led Zeppelin — частные самолеты, стадионы, разгромленные гостиничные номера и бесконечное веселье — должно быть, рухнул для Планта после того, как в 1977 году его пятилетний сын Карак умер от вирусной кишечной инфекции. Карак был вторым из четырех детей Планта: старшая — дочь Кармен, младшие — сыновья Логан и Джесси.
— У Led Zeppelin не было ни карты, ни инструкции, и мы просто продолжали двигаться дальше, — говорит Плант о том, как переживал трагедию. — Но после смерти сына группа мне уже была не нужна. Все эти музыкальные романы прекрасны, пока все прекрасно. А когда жизнь идет наперекосяк, кому захочется часами торчать за сценой с людьми, с которыми ты не расстаешься с 1968 года? Вы не играете в карты, не ходите в кино — просто сидите и ждете. Мне все время хотелось сбежать.
Возможность уйти окончательно появилась после смерти Бонэма в 1980 году. Барабанщик, с которым Плант дружил еще с подросткового возраста, умер из-за злоупотребления алкоголем. На этом история Led Zeppelin закончилась.
— Джон был чутким, великодушным человеком, которого измотала скука существования внутри этого непрерывно движущегося монолита, — говорит Плант. — Он разрывался между тоской по семье и желанием оставаться самым классным барабанщиком среди всех рок-групп. Он не мог все это бросить.
Нынешняя группа Планта устроена совершенно иначе. Saving Grace он собрал из музыкантов, которых нашел в местном пабе. Они исполняют главным образом старые фолк- и блюзовые песни и рок шестидесятых, добавляя североафриканские влияния, благодаря которым музыка приобретает завораживающее, монотонное, почти первобытное звучание.
В группе Плант поет дуэтом с Сьюзи Дайан. Поклонникам Led Zeppelin это наверняка напомнит The Battle of Evermore — фолк-роковую классику 1971 года, в которой Плант пел вместе с Сэнди Денни из Fairport Convention. Это был единственный случай, когда группа пригласила стороннюю вокалистку. Но в целом в Saving Grace нет ничего от помпезности Led Zeppelin. Здесь музыка тише и загадочнее.
— Я познакомился в деревне с мультиинструменталистом Мэттом Уорли, и мы разговорились об Incredible String Band, шотландской фолк-роковой группе, — рассказывает Плант. — Я двигался в эту сторону, чтобы спасти самого себя. Еще в девяностые годы мы относились к наследию Led Zeppelin с такой серьезностью и напряжением, словно тащили его за собой повсюду. Я и сейчас отдаю должное Led Zeppelin, но делаю это легче. Когда я теперь играю Gallows Pole, она звучит как песенка с обратной стороны сингла Томми Стила.
Плант признается, что в прошлом «зверски издевался над блюзом», но отвергает давние обвинения в том, что Led Zeppelin занимались плагиатом.
Он вспоминает случай, когда Роберт Локвуд-младший, пасынок пионера кантри-блюза Роберта Джонсона, прижал его к стенке на улице в Чикаго.
— Он устроил мне разнос за то, что я ворую блюз. Мне показалось, это уже слишком. Все используют Crossroads Роберта Джонсона, известную также как Cross Road Blues, но ведь и она основана на риффе другого пионера кантри-блюза, Кокомо Арнольда. Все это просто очередные вариации на одну и ту же старую тему.
Интересно, вернется ли Плант когда-нибудь к сочинению собственных песен. На альбомах Raising Sand (2007) и Raise the Roof (2021), записанных с Элисон Краусс и окрашенных влиянием блюграсса, звучали каверы на песни Тома Уэйтса, Everly Brothers и Берта Янша. А Saving Grace обращались к самому разному материалу — от психоделического рока шестидесятых в исполнении Moby Grape до инди-группы Low из девяностых.
Последний альбом Планта с оригинальным материалом, Carry Fire, вышел в 2017 году.
— Мне очень хочется писать песни, — говорит он. — Но происходящее сейчас вокруг настолько грандиозно, во всем чувствуется такая беспомощность, а в Америке — какая-то общенациональная паника, что мои слова совершенно ни к чему не относятся и звучали бы просто банально. Я хочу развлекать людей, петь настолько хорошо, насколько могу, шутить, смеяться над собой и дарить людям хорошее настроение. На этом этапе жизни для меня это все. Ну и еще — суметь утром встать с постели.
Пение на восьмом десятке жизни связано с определенными физическими ограничениями. Плант рассказывает, что теперь ему приходится рассчитывать силы, чтобы выдержать гастроли, и он уже не может давать голосу такую волю, как прежде.
— В старые времена начинать концерт с Immigrant Song было, мягко говоря, непростой задачей. В 1970 году перед концертом в Королевском Альберт-холле я вообще полностью потерял голос. Доктор Роберт [врач с сомнительной репутацией, лечивший рок-звезд] сделал мне укол адреналина — и бум! Я понесся.
Необходимость беречь голос также удерживала Планта в стороне от наиболее скандальных излишеств Led Zeppelin.
— В гостиничных номерах всегда находилось что почитать. Для начала — об археологии валлийского приграничья, — говорит он о том, как проводил время после концертов. — Со временем понимаешь, что лучше не опровергать никакие истории, которые о вас рассказывают, а просто заниматься своим делом. Потому что чем бы ни были Led Zeppelin, гламурного в этом точно ничего не было.
И все же именно непростой союз двух людей во главе группы породил магию Led Zeppelin. Если посмотреть на все великие рок-группы шестидесятых и семидесятых — от Beatles до Rolling Stones и Who, — в каждой успех обеспечивало взаимодействие двух совершенно разных характеров.
— Моя жизнь стала намного лучше благодаря работе с Джимми Пейджем, но приходится иметь дело с человеком совершенно другого склада, — говорит Плант. — Я довольно хорошо знаю Роджера Долтри. Он сейчас гастролирует сольно и свободен. А я свободен уже много лет.
После смерти Бонэма Плант старался быть просто одним из музыкантов группы. Но у него не получается. Он слишком знаменит, слишком прочно вошел в историю, слишком одарен голосом, который появляется раз в поколение, чтобы просто встать в один ряд с теми, с кем ему довелось играть.
— Я не такой, как все, — признает он с некоторой грустью, прежде чем отправиться в гастрольном автобусе на концерт в Сент-Луис, штат Миссури. — И дело не только в славе. Дело в том, что у тебя в голове с музыкальной точки зрения, сколько ты путешествовал, что пережил эмоционально. Я смотрю на вещи совсем не так, как остальные ребята в группе.
В этом весь Роберт Плант: обычный парень, который, как бы ни старался, никак не может избавиться от своего прошлого — прошлого золотого бога рок-н-ролла.