«Век скоро кончится, но раньше кончусь я»…

1147

28 января 1996 года, в воскресенье, журналист Володя Козловский позвонил мне домой в начале девятого утра. В те годы я был издателем ньюйоркского еженедельника «Печатный Орган» («ПО»).
— Уже знаешь? – спросил Козловский.
— Ты о чем?
— Бродский умер. Сегодня ночью.
Номер в типографию обычно отправлялся по понедельникам. Мы успели поменять обложку газеты, я подобрал четыре-пять «стишков». Мы поместили их на черном фоне, белыми буквами.
Через несколько дней поэт и мой приятель Андрей Грицман, просматривая в присной памяти манхэттенском кафе Anyway стихи в «ПО», заметил: «Очень хорошая подборка».
Помнится, я никак не ответил.
Ведь это не стоит особого труда — подобрать стихи Бродского ко дню его же смерти. Он к ней готовился едва ли не в каждом втором из своих сочинений. От «Он умер в январе, в начале года», начинающего «На смерть Т.С. Элиота», до провидческого «Век скоро кончится, но раньше кончусь я», начинающего Fin de siecle.
Когда-то это и должно было закончиться, не позже.