Вадим Туманов: «Мы никогда не знали легкого золота»

2915

Туманов Вадим Иванович родился 1 сентября 1927 года. Участник Великой Отечественной войны. Награжден орденом Отечественной Войны II степени и медалями. Штурман дальнего плавания. В 1948 году, будучи третьим помощником капитана парохода «Уралмаш», арестован по пресловутой 58-й пункт 10 (антисоветская пропаганда) статье УК РСФСР. В 1956 году освобожден со снятием судимости из-за отсутствия преступления. Организовал на прииске имени 25-летия Октября Западного горнопромышленного управления Дальстроя первую в стране золотодобывающую артель с применением современных средств механизации. Затем организовал множество крупнейших артелей, большинство из которых успешно работают и поныне. Это артели «1-я Семилетка» -1960-1966 гг., артель «Прогресс» — 1966 г., артель «Алдан» -1969 г., артель «Восток» — 1971 г., артель «Амур» — 1973 г. артель «Витим» -1973 г., артель «Лена» — 1976 г., артель «Печера» — 1980-1987 гг.
Артели В.И.Туманова работали на месторождениях золота в Якутии на Колыме, на Охотском побережье, в Приморском крае, в Сибири, на Приполярном Урале. Созданные и возглавляемые им артели добыли стране вместе с дочерними предприятиями более 350 тонн золота. В середине 80-х годов самая мощная и наиболее известная тумановская артель начала одновременно с добычными работами строительство автомобильных дорог в труднодоступных районах Приполярного Урала. После ликвидации этой артели в 1987 г. в Карелии был зарегистрирован производственно-строительный кооператив «Строитель» под председательством В.И.Туманова. В настоящее время является президентом крупного акционерного общества «Туманов и К°» (г. Москва).


Высоцкий с Тумановым (в центре) в поселке Хомолхо. На встречу с бардом старатели добирались с дальних приисков, 1976 год. Из личного архива …

ГДЕ БЕССИЛЬНО ГОСУДАРСТВО — ЗОЛОТО СТРАНЕ ДАЮТ СТАРАТЕЛИ

Рассказывает президент акционерного общества «Туманов и К°» В.И. Туманов:

— Я и сам удивляюсь тому, что всякий раз обстоятельства складывались таким образом, что, основав артель старателей, поставив ее на ноги, добыв в первый же промсезон не сто, не двести килограммов, а тонну-полторы золота, я вынужден был уходить. И уходить именно для того, чтобы сохранить артель, чтобы ее не разгромили, как это случилось позже, в 1987 году, с «Печерой». И случилось, быть может потому, что я несколько переоценил свои силы, не успел уйти вовремя, принял удар на себя всех этих проверок, комиссий судебных тяжб…

Прошло почти десять лет, а история с «Печерой» не забывается. И все это время я постоянно задаю себе вопрос: кому выгодно было уничтожить артель, которая в любом нормальном государстве, а тем более в тот переходный период, когда перемены казались неизбежными, должна была стать показательной по организации и производительности труда. Мы являлись не умозрительной схемой, а реальным примером того, как можно работать на конечный результат, когда деньги платят не за то сено, которое накосят, а за то, которое накосили.

И чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что причина уничтожения «Печеры» и заключается в том, что такой пример производительного труда не был нужен ни до, ни после 87-го да. До 87-года мы, старатели, были костью в горле у партийно-государственных структур, вызывая ярость уже самим фактом существования негосударственной, артельной формы организации труда. Борьба с нами велась с целью, цитирую документы того времени, — «пресечения злостных нарушений системы социалистического производства». Задача одна: не просто установить строжайший партийно-административный контроль за артелями старателей, а «решить вопрос о постепенной их ликвидации».

Кстати, мы давно уже знали, а позже это подтвердили свидетели, что когда статья в журнале «Коммунист» в защиту артели «Печера» была готова к публикации, в редакцию позвонил «главный перестройщик» М.С. Горбачев и рекомендовал не вмешиваться (дословно: «Туманов — не тот человек, которого должен защищать орган ЦК партии»).

В числе тех «радетелей государства», кто с воодушевлением громил артель «Печера», наряду с такими деятелями от КПСС, как Соломенцев и Лигачев, секретарь Коми обкома Мельников, были корреспонденты газеты «Социалистическая индустрия» Цеков и Капелькин, главный редактор Баранов, а также, как ни странно, министр цветной металлургии Дурасов и главный бухгалтер Минцветмета Одарюк, которая по ей одной известной причине питала неиссякаемую ненависть к золотодобытчикам вообще, а к старателям особенно.

Указанные и ряд других «личностей», кого и язык-то не поворачивается назвать людьми, нанесли, в этом я глубоко убежден, непоправимый ущерб экономике страны.

Так, повторяю, было до 87-го года. Но и после 87-года мы не вписались в новую систему так называемой «рыночной экономики» (а по сути своей антирыночной и антиэкономики), поскольку умели работать, производить ценности, а не наживаться на них, пополнять золотой запас страны, а не разбазаривать его.

В 60-70-е годы притчей во языцех были наши, как казалось многим, дикие заработки, не мог чиновник районного масштаба, областного или даже столичного уровня смириться с мыслью, что простой бульдозерист зарабатывает больше министра, больше академика — аж тысячу рублей в месяц, что по окончании сезона он может купить себе «Волгу», построить дом. И невозможно было доказать, что это не махинации, не приписки, а плата за конечный результат — добытое золото, за тяжкий труд, что такова эффективность организации артельного труда, в пять-шесть раз превышающего производительность золотодобывающих госпредприятий. Отсюда и заработки, но отсюда и ненависть.

Наши показатели оборачивались против нас.
Помню, как на одной из очередных встреч с министром цветной металлургии П. Ф. Ломако, когда в кабинете было несколько его заместителей и руководителей золотодобывающих предприятий, Петр Фадеевич, любивший употреблять острые словечки, показывая рукой на присутствующих, сказал: — Туманов, научи этих чудаков добывать золото, — слово чудаки у него начиналось с другой буквы.


В центре — Вадим Туманов и Владимир Высоцкий. Крайний справа — Вадим Туманов -младший.

Про себя я тогда подумал: вот теперь уж точно не сдобровать. И не ошибся…

Но, справедливости ради, должен отметить, что далеко не все представители так называемого директорского корпуса, государственных и даже партийных структур, прокуратуры видели в нас, старателях, нечто враждебное, чужеродное. Как известно, в те времена артели старателей могли существовать только при госпредприятиях и многое зависело от того, как складываются личные отношения с директором производственных объединений «Северовостокзолото», «Алданзолото», «Приморзолото», «Лензолото» или «Уралзолото», хотя и эти некоронованные «золотые короли» были далеко не всесильны, когда, как в случае с «Печерой», распоряжения и указания поступали «сверху». Но и там «наверху», в Москве, были люди, старавшиеся сохранить старательство, как наиболее эффективную форму золотодобычи в трудных условиях или при повторной переработке брошенных приисков, некондиционных «хвостов». Есть три личности, которым я искренне признателен, — это Константин Васильевич Воробьев, Валентин Платонович Березин и Владимир Григорьевич Лешков. В том, что мы выжили, что страна получила дополнительно десятки тонн золота, их заслуга.

Артелям, как правило, давали те месторождения, которые не могли поднять госпредприятия. И в этом я не вижу особой дискриминации. Наоборот, таким образом признавалось, что только артели старателей могут добывать золото там, где его не сможет добыть никто другой. В этом отличительная черта старательства, артельной формы организации труда.

Так было в 1967 году в Таджикистане на высокогорном Памирском прииске «Дарваз» в долине реки Ях-Су, где мы смонтировали гидроэлеватор, запустили его и начали добывать россыпное золото. Так было и в 1968-1969 годах на Алдане, когда на одном из самых сложных месторождений Буорсала в первый же сезон вместо ожидаемых ста килограммов, мы дали тонну, а во второй сезон — две с лишним тонны золота. И так же было во все последующие сезоны — на Охотском побережье, в Бодайбо, на Приполярном Урале. Мы везде добывали золото в экстремальных условиях и, тем не менее превышали показатели госпредприятий.

Обычно принято думать, что старательство — так называемый «фарт», удача. И такое, действительно, случается, когда повезет на «дурное золото», которое само прет. Но лично я всегда надеялся не столько на эту старательскую удачу, сколько на производительность старательского труда. А уж если везло, то как бы в нагрузку за этот труд…

Мы никогда не знали легкого золота, но самое тяжелое нам досталось на Охотском побережье, в Аяно-Майском районе. Это было в 1971 году, когда артель «Айра» разделилась на две артели -«Амур» и «Восток». Артель «Амур» возглавляет ныне Виктор Андреевич Лопатюк, и она добывает тонны золота. А наша артель «Восток» направилась в те места, которые считались абсолютно пустыми. Мы слышали, конечно, что когда-то, еще до революции, на Охотском побережье мыли золото, но с тех пор там не работал никто. Мы начинали практически с нуля.

Что это значит, можно судить хотя бы по тому, что уже в первую зиму 1970-1971 гг. нам пришлось пробивать зимник протяженностью в полторы тысячи километров, преодолевать Джугжурский перевал, чтобы выйти в долину Лантаря на побережье сурового Охотского моря. Сейчас даже не верится, что это сделали мы. Как-то я прочитал, что где-то в Тюмени ребята пробили в тундре 80 километров дороги и получили «гертруда». Всех наших ребят, которые прошли только через Джугджур, можно считать Героями Труда…

Было бы кощунством не вспомнить тех, кто, перевалив Джугджурский хребет, первыми вошли в непроходимые горно-таежные дебри Охотского побережья, кого по праву можно считать первопроходцами и благодаря кому добыты сотни тонн золота. Среди них: Сергей Панчехин, Руслан Кущаев, Георгий Кочахидзе, Важа Церетели, Виктор Гречухин, Виктор Воронков, Геннадий Румянцев, Михаил Мышелрв и многие другие, а так же те, кого, к сожалению уже нет среди нас : Владимир Топтунов, Петр Лапченков, Павел Непомнящий, Николай Вареница, Владимир Григорьев, Гарик Грамматиков, Виктор Журавлев. Геннадий Комиссаров. Все проделанное ими — это настоящий подвиг, который могли совершить только сильные во всех отношениях люди.

Отработка месторождения оказалась не менее тяжелой, чем транспортная схема, тем не менее, уже в первый год мы дали тонну золота, а затем вышли на полторы. Всего я проработал на Охотском побережье шесть лет, после чего перешел в Бодайбо. Правда на этот раз причиной ухода была не угроза расправы, уничтожения артели «Восток». Наоборот, меня, как председателя-первопроходца, даже представили к какому-то ордену. Что уже само по себе было событием из ряда вон выходящим. Нас, старателей, орденами не баловали.

Но, как водится, одни представили, а другие поправили представивших — вычеркнули. На том дело и кончилось.

Сейчас я вспоминаю об этом эпизоде, конечно же с улыбкой, а в то время, честно признаюсь, вскипел, выехал в Хабаровск и потребовал немедленного увольнения из «Приморзолото».

Так я ушел из артели «Восток», предварительно, естественно, решив вопрос о преемнике. Я был уверен, что оставляю артель в надежных руках главного механика Геннадия Малышевского, и рад, что не ошибся. Мы в юности, но в разные годы, прошли одни и те же «морские университеты» на Тихоокеанском флоте. В 73 году Геннадий пришел в артель и стал опытнейшим старателем. И поныне он возглавляет эту передовую в системе золотоплатиновой промышленности России артель старателей, которая в этом году отмечает свой славный четвертьвековой юбилей. За эти годы артелью «Восток» добыто более тридцати тонн золота и платины и, что не менее важно, созданы свои «золотые» кадры, которым нет цены.

С женой Риммой

А вот теперь представим общую картину: возьмем производительность старателей артели «Восток» и просто перекрутим всю промышленность на эти показатели, с учетом потенциальной оценки в 30 триллионов долларов наших природных богатств (для сравнения: в США -10, во всей Европе -0,5, в Японии -0) и самых новейших мировых технологий… Нетрудно представить, каков должен быть результат. Но десять последних лет ушли не на созидание, а на развал, на разрушение. Сейчас, к концу XX века, мы по всем показателям должны жить не хуже, а лучше всех вместе взятых гонконгов и кувейтов. У нас для этого есть все основания. К примеру, если в свое время артелям старателей отдали крупнейшее месторождение в Бодайбо — Сухой Лог, мы уже сейчас получали бы дополнительно до 50 тонн золота в год и не откатились бы со второго на пятое место в мире по уровню золотодобычи. Сужу об этом, опять же не теоретически, а потому, что знаю, как умеют работать наши бульдозеристы, экскаваторщики, сварщики, шофера. Им нет равных в мире.

Во все времена и у всех народов в первую очередь ценился труд и умение зарабатывать на жизнь собственным трудом. И только у нас горе-реформаторы умудрились все перевернуть с ног на голову, сделать так, что ценится все, что угодно, но только не труд, не производство. Получается так, что сегодня нам, российским старателям, гораздо выгоднее добывать золото где угодно — в Зимбабве, Мозамбике, Никарагуа, но только не у нас, в России.

Говорю об этом с такой горечью еще и потому, что ждал перемен, надеялся на них. Но с годами все более убеждаюсь, что разгром «Печеры» — это была первая ласточка уничтожения промышленного и творческого потенциала страны.

«Печеры» нет, но остается «Восток», остаются другие старательские артели, которые продолжают работать в новых экстремальных условиях. Но я уверен, что старатели выживут.

У старателей есть опыт выживания!

Источник