KMO_116350_06008_1_t218_155905

Наталья Троянцева:

ПРОРАСТАНИЕ ВЕЧНОСТИ В НАСТОЯЩЕЕ

На открытие выставки «Книга Трав» Дмитрия Плавинского мы с моим другом, художником Виктором Захаровым, попали совершенно случайно. Когда-то в фэйсбуке я написала сообщение Лизе Плавинской, замечательной художнице, она отозвалась через некоторое время, и это совпало с анонсом предстоящего открытия, на которое мы и напросились заодно.

Оказалось, что Мария Плавинская, художник и жена художника, и ее дочь ждали этого события тридцать лет. Открытие чуть было не сорвалось по причине конфликта реальных правообладателей с потенциальными и потому, неделю спустя, его не слишком афишировали. Милейшие старушки-гардеробщицы даже поинтересовались – а что за событие предстоит?

А событие состоялось. Экспозиция расположилась в небольшом зале сразу за Греческим двориком. Небольшие по размеру работы, выполненные в сложной, трудоёмкой и редкой технике офорта, и относимые к раннему периоду творчества художника, уже свидетельствовали о глубине мировосприятия и безотчетном стремлении постичь саму суть бытия. Трава и листва, листья и травинки с небольшими вкраплениями естественной фауны в виде бабочек и жуков явились единственными объектами изображения. Искусство сосредоточенного созерцания, свойственного, казалось, только древнейшей культуре Японии, притягивало и не отпускало. Так внимательно распознают окружающий мир талантливые дети, свободные от насилия взрослых – в этом мире существенно всё, до мельчайших подробностей.

Атмосфера вдумчивой непринуждённости и очевидное единство собравшихся напоминало пресловутые «квартирники» нон-конформистов. Каждый знал, почему он здесь, каждый воспринимал вернисаж как часть личного существования. Казалось, что – вот есть оно, наиглавнейшее: погружение в мгновение, ощущение его глубины и значимости. И те, кто рядом с тобой, хорошо понимают это. И нет одиночества, все объединены внезапным и радостным одухотворением.

Дмитрий Плавинский, основатель «структурного символизма», удивительный художник, суть разработок которого Илья Кабаков подробно и порой восторженно описал в книге «60-70е…», известен лишь узкому кругу настоящих ценителей в России, а признан во всем мире. Факт экспонирования его работ в Пушкинском вместе с гравюрами Дюрера и знаменитых японцев почему-то воспринимается мной не как успешное и заслуженное признание, а как снисходительная и уже не нужная подачка тоталитарного государства, в котором художник жил, творил и умер. Пыльные гипсы Греческого дворика, нелепые и пошлые рамы, в которые засунуты кое-как работы импрессионистов и сама атмосфера накопленного и жестоковыйного консерватизма, в которой трудно дышится всем, включая и Марину Лошак, директора ГМИИ им. Пушкина и знатока современных течений в искусстве, свидетельствуют: тоталитаризм жив.

Я хочу, чтобы работы художников, которые жили и творили назло вездесущей и всепоглощающей лжи, занимали лучшие залы. Я хочу, чтобы отечественные музеи стали, наконец, живым и подвижным организмом, а не воинствующей рухлядью. Умножение смыслов в каждом новом поколении творцов расширяет мировоззренческие рамки до новой бесконечности. Сколько можно молиться пню девятнадцатого столетия?

Я надеюсь. Рукопись-то не сгорела… И трава прорастёт весной.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks