509643

Tanya Loskutova:

…Ну вот как назвать, если я хочу — про совесть? Нельзя же прямо вот так «СОВЕСТЬ», мол…

Как-то скучно…

Как будто я училка какая…

Хоть и обойти это слово не выходит. Началось-то всё с него.

ПРИШЕЛ ФЕЛЯ .  Шучу, конечно. Феля уже был, когда Оля пришла. После первой же — о России. Как-то всё нечаянно на неё выводит: «А вот раньше пробочки у бутылок такие были», «раньше слова «торнадо» вообще не было», ну и прочие глупости, лень примеры искать, я ж не рассказ пишу, а так рассказываю.

И тут я, по обыкновению, начинаю нести какую-то чушь …

«А вот я сегодня в комментариях Дмитрию, вы его не знаете, употребила слово «совесть»…  И так странно оно смотрится, я его даже как рисунок рассматривала …»
Ну станет трезвый человек на это реагировать?

А у Оли глаз правый, которым она ко мне сидела, совсем  запрозрачнивел, и я слышу: «Мне иногда так стыдно бывает, что я не там!»
Я смотрю на неё, как на подростка, которого отбраковали в военкомате, радуюсь, что она здесь, и думаю, как бы её посмешнее отрезвить…
А она вдруг продолжает: «Мне так жалко моих учеников бывших, как у них-то с этой совестью вышло?..»

И так мне захотелось что- то взрослое сказать, умное, чего никогда не говорила еще… И начать пооригинальнее…

И слышу, как говорю: «Знаете, ребята, в наше время, может, и были перебои с совестью, но в массе своей дети умели своей головой думать, и стыд умели испытывать, если пристыдишь, конечно, и родителей-сволочей не всегда слушались …»

Тут даже Феля свой фужер от края отодвинул, чтоб рукой не смахнуть, когда слушать будет…

И Олечка хороша, и вдвоём они требуют хоть один пример привести.
Тут-то пример, как назло (всем) и выскочил.

Было начало 53-го. Мы учились во вторую смену. Большинство родителей успевало до работы обсудить газетные новости, радио в большинстве наших коммуналок не выключалось вообще, и дети приносили в школу всё, что попало в их уши.
До начала урока оставалось время, я рисовала на доске морячков в бескозырках, готовясь их стереть, когда услышу шаги училки ..

Вдруг сзади меня кто — то обнял за плечи и голосом Ани Ельской зашептал в ухо: «Слышала, у нас на кухне только про это говорят, ну, про вредителей этих, про врачей подлых …?»
Развернула меня лицом к партам и показала на Инну Ядовкер и мою подругу Дору Львовскую…

Пальцем прямо …
И я бы ушла на свое место, я слышала в коридоре училкины шаги…

Но Аня успела сказать то, что сказала : «Это из их породы, вредители эти… »
И палец свой нахальный так и держала в воздухе…
Потом моей маме училка сказала, что у Ани после моего удара целый час не унималась кровь из носа. Это было наглое вранье.
Крови никакой не было. И в нос я не хотела вообще…

А крови жаждала, наоборот, Тамара Васильевна. Она хотела знать, из-за чего «девочка может ударить девочку», и кричала: «Что же от Лоскутовой ждать, когда нас сольют с мальчиками!»
Я молчала, потому что, поддавшись эмоции, не знала, как мне квалифицировать мой поступок.

Дома, по тону мамы и бабушки я больше чувствовала, чем понимала, что эти неведомые мне врачи, может, и никого не отравляли…

Ну, просто так вышло… Потом я слышала любимое бабушкино слово «антисемиты»…

И это ругательное слово явно не относилось к врачам…

Приговор зависел от того, как скоро перестанет реветь Аня Ельская…
Тамара Васильевна изменила злобный голос на леденцовый и подошла к аниной парте…
Класс замер.
Все ждали, когда Аня перестанет икать.
Потом она аккуратно опустила крышку парты, встала, отбросила косу назад и холодно посмотрела на учительницу.

— Не стойте здесь, Тамара Васильевна, — сказала она, — я всё равно ничего не скажу… А если мне Лоскутова в харю и заехала, то за дело, значит, и нечего тут…
Когда лет через десять мы с Анькой, моей подругой, шли по Сретенке в кинотеатр «Уран «, я, вспомнив этот эпизод, спросила её, а чего это она тогда как бы выгородила меня?..

И Анька сказала: «Да я отца своего боялась — если б он узнал, что мне — по морде, а я сдачи не дала, сам бы пришиб…»
«А чего ж не дала?» — говорю.
«Так не успела я, Тамара входила уже,» — ответила подруга…
А я до сих пор думаю, что отец ее ни при чём…
Тем более, как, смеясь, говорила Аня, что с него, старого хрыча-антисемита взять?

Ну кто же сам признается, что ему стыдно стало?.

Прямо вот этими словами, про совесть…

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks