Убийство Джона Леннона, часть 3

17 октября, 2020 6:59 дп

Seva Novgorodsev

Seva Novgorodsev:

(часть вторая здесь)

Покойный Френсис Бекон сказал, а отечественный журнал подхватил мысль о том, что знание — сила. Действительно, если посмотреть расширенно, то, скажем, шпионаж есть не что иное, как попытка украсть знание для приобретения силы. Чем больше знаешь о потенциальном противнике, тем сильнее твоя позиция.Понятно теперь, почему тайную полицию и разведку называют силовыми структурами!
В течение короткого времени после путча 1991 года растерянное советское КГБ ненадолго приоткрыло двери своих спецхранов. Известный правозащитник Владимир Буковский, воспользовавшись своей компьютерным знанием-силой, сумел тогда отсканировать и вывести в чреве своего лэптопа кучу интересных документов, из которых составил потом книгу.
Эта свобода информации оказалась лишь временной брешью в стене, а вот в США она официально закреплена в законодательстве. Теоретически, любой человек может затребовать любые документы и, если это не угрожает национальной безопасности, их свободно получить.
Секретные службы, по установленному нами закону, не хотят терять силы, упускать знание. Автор книги «Убийство Джона Леннона» Фентон Бреслер пишет, что во время своего расследования, в поступавших к нему папках явно не хватало многих листов, а на не изъятом многое было вымарано цензорскими чернилами. Но даже в этом стерилизованном материале кое-что иногда проскакивало.
Речь идет о документе от 18 сентября 1973 года. Меморандум от помощника Генерального Прокурора Вашингтонского Округа вновь назначенному директору ФБР Кларенсу Келли: «часть имеющейся у нас информации, возможно поступила из несанкционированного электронного наблюдения» На понятном для нас языке это означает, что силовики, которые прослушивали телефон не имели на это, как положено, разрешения прокуратуры.
Сам Джон Леннон обо всем этом догадывался, но говорить открыто мог на безопасном расстоянии, скажем, приезжая домой в Англию. «Выходишь из квартиры, — рассказывал он в интервью радио “Кэпитал” в 1975 году, — а на другой стороне улицы уже топтун стоит, дожидается. Садишься в машину, они едут за тобой. Открыто, не таясь. Нарочно давали мне знать, что следят. А уж от телефонных мастеров просто отбою нет, все время приходят. То одно сломалось, то другое».
В конце 1972 года, в разговоре с Полом Красснером, приятелем Йоко и политическим активистом, Леннон сказал — «если что-нибудь случится со мной или с Йоко, знай — это не случайно». Красснер рассказал об этом разговоре автору книги 16 лет спустя, в октябре 1988-го, но за давностью лет смысл сказанного приобрел новое, более зловещее звучание.
Лишней и бесполезной работы никто не любит и себе не ищет. Секретные службы, посылая своих сотрудников бессмысленно стоять на улице у дверей ленноновской квартиры или жечь казенный бензин, следуя за его машиной, что-то имели в виду. Попробуем разобраться.
Ричард Никсон, тогдашний президент Америки, отпрезидентствовав четыре года, хотел попрезидентствовать еще одни срок и готовился к перевыборам. Кандидатуру его должна была утвердить родная Республиканская партия на большом и шумном съезде в Сан-Диего.
Молодежь Никсона не любила, он продолжал непопулярную войну во Вьетнаме, в которой американские призывники на другом конце света гибли невесть за что. Желая как-то понравиться молодежи, Никсон снизил избирательный ценз и допустил к голосованию 18-ти летних. И тут, в этом тонком политическом уравнении появляется Леннон сотоварищи.
Джон страстно верил в идею мира, писал об этом популярные песни и готов был жертвовать временем, силами и даже безопасностью. План был — провести «Политический Вудсток», а организовать его в Сан-Диего, во время вышеупомянутого съезда — так, чтобы ярость благородная, вскипая как волна, смела бы всех консерваторов, которые талдычили об угрозе коммунизма. В подвале квартиры Леннона и Йоко в Гринвич-Виллидж стал собираться стратегический комитет, создана была организация под названием Аlaamuchi Tribe.
Нью-Йоркский резидент ЦРУ 2 февраля 1972 года отправил депешу генеральному директору Эдгару Гуверу, в которой писал, что временная виза Джона Леннона истекает в конце месяца и что он предлагает переправить материалы на субъекта в Управление по иммиграции, для чего просит фотографии из архива. Речь идет, сами понимаете, не о вырезках из журналов, а том, что нащелкали фотографы ЦРУ набирая политический компромат.
Ответ Хувера от 3 февраля так зачирикан цензором, что прочесть его невозможно. Однако есть другие материалы. Например, член внутреннего подкомитета по безопасности при Сенате США послал секретный меморандум Генеральному Прокурору и личному ассистенту Никсона, Джону Митчелу, с подзаголовком «Джон Леннон». В нем говорилось, что группа политических активистов, намеренных свергнуть Никсона, использует Джона Леннона как своего рода вывеску, как приманку для организации серии рок концертов и привлечения студенческой молодежи с призывом неповиновения властям и легализации марихуаны.
«Лишение Джона Леннона американской визы — говорилось там — было бы стратегически хорошим решением проблемы». Документ, вероятно, достиг самого Никсона, он любил разбираться во всяких подробностях.
Отечественное КГБ тоже не дремало. В середине февраля 1972 года в Париже был устроен всемирный съезд борцов за мир и независимость народов Индокитая. Из США туда поехал некто Ренни Дэвис, борец против войны во Вьетнаме. Поездку его финансировала организация под названием ЙЕС, вдохновителем ЙЕС была Йоко Оно, за ней стоял Джон, который все это дело финансировал.
Црушникам стало известно, что Ренни Дэвис встречался с представителем революционного правительства Южного Вьетнама. Бог знает, о чем они там говорили, но в ЦРУ быстро выстроили цепочку: КГБ, Вьетнам, съезд в Париже, Ренни Дэвис, Йоко, Джон Леннон, его друзья-миротворцы и политический Вудсток, затрагивавший, с точки зрения ЦРУ, национальные интересы Америки.
Тяжелый каток американской государственной машины стал медленно, но верно наезжать на нашего героя. 1 марта 1972 года Леннону пришло официальное письмо о том, что его пребывание в США закончилось 29 февраля 1972 года и в течение двух недель, до 15 марта, он имеет возможность покинуть страну добровольно. Адвокаты Леннона тут же уведомил, что его клиент страну покидать не собирается. 6 марта пришел ответ типа — не хотите добровольно, выдворим силой.
Такую силу можно применять только по решению суда, который и был назначен на 16 марта. А в суде — уже другая опера. Для суда государственный департамент не указ, он всего лишь челобитчик. Цель суда — соблюдение законов страны. И тут вступают в дело адвокаты, крапивное семя, которого в Америке развелось видимо-невидимо. Они тонко плетут свои сети, из которых даже правосудию выбраться нелегко.
Об этом свидетельствует меморандум начальника нью-йоркского отдела ФБР Шакельфорда от 21 апреля. «Ввиду успешной тактики затягивания судебного процесса, существует реальная возможность, что субъект не будет депортирован из США в ближайшем будущем, а возможно даже до Конгресса Республиканской партии. Деятельность субъекта тщательно отслеживается, и всякое нарушение федеральных законов будет пресекаться немедленно».
В апреле Леннон еще бушевал вовсю. В интервью газетчикам он открыто заявил, что администрация Никсона пытается его выкинуть его из страны, потому что он «Писник», т.е. борец за мир.
Тут интересно отметить, что проникновение суффикса «ник» из русского в английский произошло в 1957 году после запуска первого спутника. В хит-парадах звучала песня «Ред Спутник Рок — бип, бип». Вскоре появились” битники”, соединение слова “бит” и “ник”, а Леннон называл себя «писником» от слова peace — мир.
Он выступал на митинге протеста против вьетнамской войны, куда завернул прямо по дороге в суд. Тогда же вышел открыто феминистский сингл Woman Is the nigger of the world.