“У меня еще есть адреса, по которым найду мертвецов голоса…”

30 сентября, 2021 8:58 дп

Мэйдэй

Юрий Терко поделился

Открытое письмо Венедиктову
Эксперты подробно, по пунктам объяснили ему, как именно проводилась фальсификация выборов с использованием электронного голосования (ДЭГ).
“Уважаемый Алексей Алексеевич!
Мы, члены комиссии УИК ДЭГ, ознакомились с вашим ответом нашим коллегам Vibori2021.tilda.ws.
Ни один из приведенных Вами доводов не может считаться корректным. И вот почему.
1). Вы пишете, что заявки на ДЭГ проверялись по базам, и поэтому там нет фейковых аккаунтов.
В реальности проверкой данных избирателей занимались не члены избирательной комиссии, а сотрудники мэрии Москвы.
Члены комиссии к базам, по которым можно было проверить участников электронного голосования, доступа не имели.
Многочисленные заявления избирателей об уточнении их данных УИК ДЭГ перенаправила в ДИТ. Также зафиксированы жалобами в избирательные комиссии случаи, когда избиратели, пришедшие проголосовать бумажным бюллетенем, обнаруживали, что в их квартире прописаны, а потом выписаны на ДЭГ незнакомые люди.
Был случай, когда избиратель с подмосковной регистрацией зарегистрировался по местонахождению в Москве, затем зарегистрировался на ДЭГ в Москве и получил возможность проголосовать сразу тремя бюллетенями, доступ к двум из которых в теории возможен был только по московской регистрации.
Это говорит о том, что списки были не выверены, а также была проблема с разграничением доступа к голосованиям. И это лишь несколько жалоб. А сколько таких случаев было на самом деле?
2) . Вы ссылаетесь на функцию «отложенного голосования» как на защиту от принуждения.
В реальности установить, как избиратели пользовались функцией «отложенное голосование», невозможно. Данные для проверки отложенного голосования сотрудники ДИТ, вопреки обещаниям, предоставить отказались. Поэтому
с точки зрения наблюдения за чистотой и целостностью избирательного процесса функция «отложенного голосования» в том виде, в котором она реализована сейчас, вредна.
3). Вы ссылаетесь на данные службы поддержки ДИТ как на аргумент в пользу того, что электронное голосование было честным.
В реальности избирательная комиссия никакого отношения к работе службы технической поддержки не имела. Все жалобы, поступавшие в комиссию, УИК ДЭГ перенаправляла в ДИТ. Проверить данные, о которых вы пишете, невозможно.
4). Вы пишете, что техподдержка звонила всем, кто подал заявление, но не пользовался личным кабинетом.
Это голословное, неверифицируемое утверждение.
5). Вы пишете, что после того, как в 21.00 был опубликован ключ шифрования, потребность в ноде наблюдателя после 20.00 отпала.
Выходит, вы сами признаете, что как минимум 1 час система была полностью недоступна членам комиссии и наблюдателям и что это так и было задумано. Причем в 20.00 только перестают выдаваться бюллетени, а само голосования длится до 20.15.
Еще раз. Даже из ваших же слов следует, что целых 15 минут в течение самого голосования и 45 минут сразу после его окончания никакого доступа члены комиссии к системе не имели.
А доступ этот крайне важен. Напомним, что «дамп базы» и остальные данные брались не непосредственно из системы ДЭГ, а с сайта observer.mos.ru, куда они попадают через не проверяемый и не контролируемый членами комиссии канал. С сайтом были большие проблемы. Большую часть 17 сентября он выдавал совершенно некорректную информацию, что полностью компрометирует его как источника данных.
Итого: как минимум все, что попало в ДЭГ после 20.00, могло подвергаться любым манипуляциям, и это прямо следует из ваших же слов.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Майоритарная система выборов
Программист Илья Сухоруков наблюдал за электронным голосованием. Он рассказал Юлии Латыниной о подделках блокчейна, вахтерах, майорах и сертификатах ФСБ
6). Вы пишете, что у членов комиссии был доступ к реестру избирателей.
В реальности этот доступ был фикцией.
Во-первых, в АРМ Председателя (АРМ — автоматическое рабочее место. — Ред.) не было информации о том, с какого УИКа открепился избиратель. Не было и адреса его регистрации.
Сопоставить данные из АРМ с данными из офлайновых УИКов было невозможно.
Во-вторых, из-за закона о персональных данных информацию о подозрительных избирателях нельзя было фиксировать для последующей проверки.
В-третьих, доступ к АРМ Председателя был ограничен. Были сложности с введением логина и пароля — система несколько раз выдавала ошибку. АРМ зависал и работал некорректно, членам комиссии приходилось делать по несколько запросов и ждать час или два, прежде чем инструмент снова заработает.
7). Вы пишете, что от поддельного переголосования избиратели были защищены верификацией по СМС.
Ранее в ходе тестирования системы ДЭГ была выявлена функция, которая позволяет переключать уведомления по СМС на уведомления по email у отдельных избирателей. Так как члены комиссии и наблюдатели не были допущены к серверам ДИТ, то
проверить, что эту функцию не переключили или не видоизменили, было невозможно.
😎. Вы открыто пишете, что получили данные от ДИТ в обход «бюрократических процедур».
Хотелось бы узнать, кто передал эту информацию, по какому каналу, на каком основании и почему она пришла к вам, минуя членов избирательной комиссии.
9). Вы пишете, что специалисты следов вбросов не выявили. Под специалистами, как мы понимаем, имеется в виду Борис Овчинников.
Специалисты не говорили, что «взлома не выявили». Они говорили, что проверить что-либо в закрытой системе, к которой нет доступа и по которой нет технической документации, невозможно.
Увы, это такая же дезинформация, как и Ваш репост сообщения о том, что движение «Голос» (признано иностранным агентом) «подтвердило отсутствие фальсификаций».
В реальности признаки «вбросов» уже выявлены (читайте об этом в ближайшее время в статье Максима Гонгальского в «Новой». — Ред.). Это аномальное перераспределение голосов в пользу административных кандидатов. Оно началось ночью, с субботы на воскресенье, и продолжилось до 14.00 с перерывом на «обед». Сейчас, после публикации графиков Брюхановой, Овчинников признает, что вброс был.
Особенно показателен кейс Владимира Рыжкова, кандидата от «Яблока». «Обед» сопровождался падением голосов и в его пользу. Самое важное, это падение началось ровно тогда, когда Рыжков опубликовал в соцсетях мобилизационные посты с призывом голосовать (примерно в 12.20 по мск).
Подведем итоги
Электронное голосование, в отличие от традиционного, полностью организовали не члены избирательной комиссии, а сотрудники Департамента информационных технологий мэрии Москвы. При этом мэр Москвы выставил на этих выборах свой список кандидатов. Многие из этих кандидатов выиграли исключительно благодаря результатам электронного голосования. Вкупе с вышеизложенными фактами это ставит серьезный вопрос о конфликте интересов.
На электронном участке проголосовали сотни тысяч москвичей. Это были и те, кто голосует в первый раз, и те, кто в силу преклонного возраста или болезни не может попасть на обычный участок. Голосовали удаленно и сами члены комиссии.
Тяжело и больно осознавать, что настоящие голоса попали в черный ящик, где могли быть смешаны с голосами ботов или искажены, а избирательная комиссия и наблюдатели не могли это проконтролировать.
Закрытость и непрозрачность системы ДЭГ, организационные и технические проблемы и аномалии в результатах голосования полностью дискредитируют это форму волеизъявления и в долгосрочной перспективе препятствуют техническому прогрессу в нашей стране.
Чтобы смягчить последствия поспешного эксперимента, призываем признать многочисленные ошибки его организаторов И ОТМЕНИТЬ РЕЗУЛЬТАТЫ ДЭГ.

PS. Разумеется, результаты этого “голосования” запретят отменять – они останутся, как есть, даже если все фальсификации будут доказаны – без тени сомнения.
В этом нет ничего неожиданного или нового: за последние 500 лет в России власть НИ РАЗУ НЕ ПЕРЕШЛА В ДРУГИЕ РУКИ демократическим путём – только переворотом или к преемнику.
Поэтому такие спектакли устраиваются только для иностранцев.
Как сказал бы Дамиано Дамиани: “Выборы закончены – забудьте”