1 сентября 1965 года

В этот день, 50 лет назад, я, слегка опоздав, пришел в седьмой класс к четвертому уроку. Как я понял много лет спустя, я вошел в класс походкой Криса из «Великолепной семерки», которую я тогда еще не видел.

Я не любил эту школу и не любил этот класс. Здесь у меня было достаточно унижений, обид и побоев. Я был задохликом со всеми вытекающими последствиями. Но сейчас я вошел по-другому. Все лето я провел с отцом в экспедиции в Эвенкии. Мы сплавлялись по реке Туру (приток реки Кочечум, впадающей справа в Нижнюю Тунгску).

Я научился проходить двадцатикилометровые маршруты по тайге, колотить молотком базальты, затаскивать отрядную снарягу на вторую террасу (на первой могло смыть паводком, внезапно начавшимся из-за дождей в верховье), ставить лагерь, разводить костер, печь хлеб. Меня не стошнило (хоть папа этого боялся), когда при нас эвенки разделывали оленя.

Я научился привставать на баллонах пятисотки и высматривать сливы в приближающейся шивере. Я мог спрыгнуть на мели за борт и столкнуть лодку с камня. Второй пилот МИ-4 показывал мне лежащих около порогов тайменей – они были похожи на бревна.

Отец перед отъездом сделал мне спиннинг их рапиры, я ловил хариуса, ленка, щук и 10-килограммовых тайменей. С ними трудно было сладить на берегу, и их пристреливали из винтовки. Я знал, как сварить уху, пожарить рыбу и сделать котлеты из щуки.

Я летал на вертолете, АН-2 и на летающей лодке «Каталине».
Я понял, что настоящий комар – это когда из-за облака этих тварей не можешь различить человека, а все остальное – ерунда. Я мазал себя деметилфталатом и, раздетый, ходил по лагерю.

И вот я приехал в Москву. На вопрос классной руководительницы, почему я опоздал, ответил: «Погода сломалась, Антоны не летали». У меня была справка о нелетной погоде, подписанная папиным корешем, начальником аэропорта поселка Тура.

Я принес в школу половину огромного копченого тайменя (такого они не видели) и угостил всех. Мои акции (в том числе среди девочек) начали подниматься. Но мне это было уже не интересно.

Прошло много лет. Ты знаешь, папа, я все помню. Часы, которые ты снял с руки и подарил мне на день рождения. Наши разговоры на сплаве (а что еще делать в лодке), все, чему ты меня научил (до сих пор, когда колю дрова, вспоминаю твой голос: «Держи топор чуть под углом»). Твои рассказы о войне, о штурмовиках ИЛ-2. Фразу о том, что после войны все люди разделились на две группы – тех, которые считают, что после всего этого ужаса жизнь человека обесценилась, и тех, которые уверены, что все наоборот.

Такие дела, папа. Я по годам сейчас старше тебя на шесть лет, так то по годам, дело не хитрое. Как-то стараюсь, мельтешу, с болячками борюсь.

Хрень какая-то вокруг, но у тебя внучка выросла, и два правнука – Арина и Федор. Да, мама в порядке, ей 88 лет. Мы с ней иногда собираемся, коньяка накатываем, вспоминаем. Есть что вспомнить.

Все, что было потом — так или иначе следствия того сезона.

Спасибо, папа.

На фото — мой папа в летом 1965 года. Ему — 43, мне — 13. Река Туру, Эвенкия.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks