«ты с завтрашнего дня не дружишь с Вовкой»

Декабрь 8, 2015 2:01 пп

MayDay

i

от Алексей Федоров:

 Как никогда снова актуальный Лёня Каганов, когда-то, в 2009 году написавший эти стихи про Онищенко для нас в F5. Шесть лет прошло, а запреты только множатся. И про поездки на море наванговал и даже про простаквашу из Белоруссии))) 

Жизнь замечательных людей. Про Генку.
Гудит завод, шагают октябрята,

шуршит под башмаком осенний лист,

а мама Генку повела куда-то

анализы сдавать на яйцеглист.

У мамы голос тверд, а график точен,

с ней спорить абсолютно ни к чему.

Конечно, Генка маму любит очень.

Но не взаимно — кажется ему.

В родном дворе друзья играют в прятки.

Кругом висят плакаты «Миру — мир!»

Мороженщица толстая в палатке

румяным детям продает пломбир.

Палатка по пути, палатка прямо,

во рту скопилась горькая слюна.

«Пломбир! Давай пломбира купим, мама!»

— «Я запрещаю» — говорит она.

Но как же так? Любой ребенок мира

мороженое летом должен есть!

А я шесть лет не пробовал пломбира!

А мне как раз сегодня ровно шесть!

Едят пломбир в Америке, Европе,

едят пломбир у нас, какой в нем вред?

Но мама больно хрясь его по попе:

«Я запретила: это значит — нет!»
И Генка, от обиды шмыгнув носом,

прошел за мамой молча через парк.

И снова обратился к ней с вопросом:

давай мы купим нам воздушный шар?

Он будет красным как победы знамя!

Он полетит на ниточке вперед!

Как будто он сегодня тоже с нами

анализ в поликлинику несет!

Но мама жестко, не моргнув и глазом,

ответила ему: «Конечно нет.

Шары содержат примеси и газы,

а также в них большой моральный вред.»

Не спорит Генка, спорить тут не надо,

подобный спор всегда чреват бедой.

Но впереди аллеи — автоматы

с прекрасной газированной водой.

«Давай мы внутрь бросим три копейки!

А если жалко — то одну всего!

И автомат нальет в стакан из лейки

с сиропом воду или без него!»

Но вдруг себя почувствовав неловко,

он замолчал и услыхал в ответ:

«Тебе я запретила газировку!

А запретила — это значит, нет!»

— «Но почему?»

— «Там грязные стаканы.»

— «А мы помоем!»

— «Замолчи, не ной.»

— «Мы сбегаем домой помыть под краном!

Мы принесем стакан из дома свой!

Ведь все же пьют!»

— «А ты на всех не тыкай!»

— «Но всем же можно!»

— «А тебе — никак!»

— «Но все ребята, Вовка, Вероника,

они же…» Но в ответ по попе — шмяк:

«Сказала — нет! Не будет газировки!

А чтоб не вздумал спорить и кричать,

ты с завтрашнего дня не дружишь с Вовкой,

и запрещаю во дворе гулять!»

— «Ах мама, мама, ты такая злая!»

— «Я злая? Почему же? Вовсе нет.

Запомни, сын: чем больше запрещаешь,

тем больше пользы и тем меньше вред.»
И Генка замолчал.

Он шел за мамой

к районной поликлиники крыльцу,

но было у него лицо упрямо

и злоба пробегала по лицу.

И с яростью, нехарактерной детям,

он всё шептал: клянусь, я отомщу!

Я вырасту! И людям всем на свете

я всё на свете тоже запрещу!

Я запрещу, что надо и не надо!

Я покараю весь жестокий мир!

Я отомщу за каждую досаду!

За каждый мне не купленный пломбир!

Я вырасту! Я буду главный самый!

Я вам припомню! Я вам не прощу!

Я запрещу все то, что любит мама!

И все, что любит папа, запрещу!

Я запрещу газеты, пароходы!

И цирк! И диафильмы! И кино!

Латвийские диковинные шпроты!

Грузинское, молдавское вино!

Я запрещу футбол и карусели!

Поездки к морю взрослых и детей!

Скакалки, прятки, салочки, качели!

И всех на свете птиц! И всех свиней!

Я запрещу из Минска простоквашу!

И молоко, и пиво по стране!

И кашу! Слышишь, мама? Эту кашу,

которую ты утром варишь мне!

Скажу «нельзя» — и словно встанет стенка!

Скажу «нельзя» — и задрожит страна!

Я вырасту! — шептал сквозь зубы Генка.

— И месть моя окажется страшна!

Loading...