«Целесообразность, как мы знаем, почти всегда уродлива…»
13 мая, 2026 7:42 пп
Seva Novgorodsev
Seva Novgorodsev:
«В семидесятые годы, — сказал один едкий критик, — о вкусах спорить было бесполезно, его, вкуса просто не было».
Действительно, разглядывая советские виниловые диски с радостно-унылыми вокально-инструментальными, или даже западные пластинки, на которых неизменно красуется что-нибудь этакое сиреневое, расклешенное — понимаешь, что человечество в своей эстетической эволюции сделало в то время мощный рывок назад.
Впрочем, с точки зрения семидесятников, то, что происходит сегодня — это тоже рывок назад, может еще более мощный.
Если послушать резонеров, то в смысле вкуса мир катится по наклонной плоскости уже несколько тысяч лет. От величественной лаконичности древнего Египта и совершенства пропорций древней Эллады, к излишествам Рима, а потом, после перерыва на Ренессанс, к болезненной вычурности готики, и позлащенным финтифлюшкам барокко.
Дальше, с наступлением промышленной революции и капитализма, понятие красоты уступает место целесообразности. А целесообразность, как мы знаем, почти всегда уродлива.
Однако красота, задавленная социальным расчетом, не умирает. Она расчету неподвластна, потому что она рождается из восторга и сама вызывает восторг, проявляя себя в любых направлениях, стилях, исторических отрезках.
Включая даже аляповатые семидесятые.
фото: «Добры Молодцы», 1971 год (узнаете саксофониста?)
Seva Novgorodsev
Seva Novgorodsev:
«В семидесятые годы, — сказал один едкий критик, — о вкусах спорить было бесполезно, его, вкуса просто не было».
Действительно, разглядывая советские виниловые диски с радостно-унылыми вокально-инструментальными, или даже западные пластинки, на которых неизменно красуется что-нибудь этакое сиреневое, расклешенное — понимаешь, что человечество в своей эстетической эволюции сделало в то время мощный рывок назад.
Впрочем, с точки зрения семидесятников, то, что происходит сегодня — это тоже рывок назад, может еще более мощный.
Если послушать резонеров, то в смысле вкуса мир катится по наклонной плоскости уже несколько тысяч лет. От величественной лаконичности древнего Египта и совершенства пропорций древней Эллады, к излишествам Рима, а потом, после перерыва на Ренессанс, к болезненной вычурности готики, и позлащенным финтифлюшкам барокко.
Дальше, с наступлением промышленной революции и капитализма, понятие красоты уступает место целесообразности. А целесообразность, как мы знаем, почти всегда уродлива.
Однако красота, задавленная социальным расчетом, не умирает. Она расчету неподвластна, потому что она рождается из восторга и сама вызывает восторг, проявляя себя в любых направлениях, стилях, исторических отрезках.
Включая даже аляповатые семидесятые.
фото: «Добры Молодцы», 1971 год (узнаете саксофониста?)