Только не ругай!

642

Фантастический рассказ о счастливом российском исходе. Правда, в параллельной реальности…

— Никогда не делай так больше! — отец, ладонью, легонько приложил Ваську пониже спины.

Парк развлечений зазывающе гудел низкими частотами бесчисленных динамиков.

— Хорошо, папа.

Показалось, отец успокоился. Васька отряхнулся от песка, почесал ушибленное колено, приободрился.

Можно и посильней отхватить родительского тумака — дёрнул его леший: забрался без билета в лодку, да не пристегнулся толком. В последний момент контролёр заметил неладное: лишний пассажир!

Отец, смакуя пиво за стойкой бара, увидел свинтившего из тира Ваську, когда того не особо вежливо выпроводили-вышвырнули с аттракциона коленками в песок. Оставалось лишь недоумевать — как пацан успел быстренько так отложить винтовку в стрелковом павильоне и очутиться вдруг в «летающей» лодочке-тарелке? Предостережение «Запрещено до 14 лет!» непреодолимо манило к аттракциону малышню. Шумной гурьбой обступившую ограждение с опасным развлечением.

— Будешь ещё палить? — снизошёл отец, отхлебнув из кружки. Отправляя сына обратно в тир.

— Да, — десятилетний Васька, вслушиваясь в истеричные крики пассажиров «лодочки», виновато наклонил голову в страхе вообще лишиться выходного.

«Только бы не ругал», — испуганно думал Васька.

Но отец не стал нагнетать, не желая выплывать из благостного настроения.

Васька прицелился.

— Стреляй! — скомандовал отец.

*

— Стреляй!

— Подожди…

— Стреляй, уйдёт!

— Подожди, братан, хочу сразу двух уложить.

Боевики, пригнувшись, перебежками, скрылись в зарослях.

— Ну вот… — выдохнул Серёга укоризненно.

Васька нажал на курок бесшумного винтореза, потом ещё раз. Раздались беспорядочные ответные выстрелы в никуда, в воздух. Потом всё стихло. Бандгруппа растворилась в зелёнке.

— Ну что, пойдём взглянем? — саркастически.

— Двое, — сказал Васька. Не выказав желания идти с проверкой, закуривая.

Серёга, замкомвзвода, ухмыльнулся-сплюнул, выражая неверие недавно прибывшему в роту стрелку. Взял двух пацанов, побрёл, бочком, чуть пригнувшись, проверять.

Через минуту-другую по радиосвязи восторженно раздалось:

— Вась, как ты их?..

— Я же сказал — возьму двоих, — ответил Васька.

— Смотри, это ж командир ихний — у «духов» даже не было возможности забрать его — потеряли бы всю группу. Ну, Васька, молодца! Докладывай в штаб, — приказал Серёга радисту.

— А ты говорил… — снайпер блаженно растянулся на травке, выпуская кольца терпкого дыма.

— Дай цигарку, — попросил подошедший миномётчик, «старик», рукопожатием, жестами, взглядом проявляя одобрение ювелирной работе стрелка: — Молодец, — закурив, выдал «старик».

*

— Мо-ло-деееец… — эхом разносился снизу крик бригадира.

Стоя на краю верховой платформы пятидесятиметровой буровой вышки, — сдуваемый арктическим пронизывающим ветром, — Васька махнул рукой в знак того, что лопнувшая канатная оттяжка (вторая за день!) заменена. Можно включать двигатель, натягивающий трос.

Опасность миновала, иначе вышка могла и не устоять под усиливающимся нашествием жестокой северной погоды.

— Молодца, — бригадир тяжело хлопанул-приобнял Ваську за плечи. За ужином поднимая гранёный стакан в честь героя дня: — Чёрт бы их побрал! — заключил он торжественную речь, предваряющую небольшой фуршет. Имея в виду то ли поставщиков бурового оборудования, то ли изготовителей некачественных тросов-канатов. То ли все печали-неудачи вместе взятые…

— Ну вот, а вы говорили, мол, не удержит… — Васька с достоинством победителя чокнулся с друзьями-нефтяниками, обступившими его весёлым полукругом.

*

— Молодец, — похвалил ректор.

Перед трибуной стоял свежеиспечённый выпускник политеха Василий Кононов. Неловко переминающийся с ноги на ногу.

— Ваш красный диплом дорогого стоит. В век позабытой, утерянной инженерной школы вы, Василий Петрович, и ваше поколение являетесь надеждой на будущее великое возрождение нашего государства, страны. И именно за счёт грамотной технической, инженерной мысли. Вот посмотрите, — он обратился ко всем присутствующим в большом колонном зале института: — Посмотрите. За плечами Василия Петровича — доблестная служба в зоне военного конфликта, две медали за боевые заслуги. Далее — непростая, напряжённая работа в тяжелейших условиях крайнего Севера — и вновь отличился Вася! Его направили к нам на обучение. Но он не перевёлся на дневное, а остался работать, учась на заочном — и как учась! Золотая медаль. Диплом с отличием. Но это не главное. Во время учёбы Вася запатентовал четыре изобретения. Разработал и внедрил в производство такой нужный для нефтедобывающей промышленности агрегат. Далее решив поступать в аспирантуру и продолжать заниматься научной деятельностью, не отрываясь от производства, господа.

— Молодец, Василий Петрович, вы — настоящий продолжатель российской научной инженерной мысли. И дай вам Бог удачи, везения и процветания! — пафосно закончил ректор. Перекрикивая взорвавшийся аплодисментами зал.

Смущённый Васька спускался со сцены, повторяя про себя: «А ты говорил, не сдашь»… — по привычке споря сам с собой.

*

— Вась, — окликнула жена.

Он уже вышел из прихожей в подъезд. За мёрзлыми стёклами бушевала непрекращающаяся вьюга.

— Да-да, милая, — остановился.

Она знала, что он не любит про это разговаривать, но её душа разрывалась на части. Заставляя хотя бы так, урывками, напоминать о своём, несбывшемся:

— Я хочу в Москву…

— Знаю.

— Вась, не могу здесь больше…

— Оль, надо потерпеть чуток.

— Пять лет уже…

В подъезд кто-то ввалился, отдуваясь от мороза. Впустив за собой студёное облако.

Василий поставил сумку, обнял жену, поцеловал:

— Ещё чуть-чуть.

Укутавшись с головой в тяжёлый ворот от насквозь, ледяными пулями пробивающего тулуп ветра, он прорывался сквозь пургу и представлял, как жена сейчас бросится лицом в подушку — оплакивать неудавшуюся столичную жизнь. Оплакивать себя, такую красивую, умную, перспективную. Но перспективную для большой, яркой и сложной жизни. А не для этой, простой — где изящная норковая шубка вызывает лишь усмешку суровых людей. Словно сошедших со страниц советских производственных романов о бунтарях-мечтателях шестидесятых.

Тем более что в Москве их ждали.

Академия наук обещала должность, квартиру — Васькины идеи высоко оценены в кремлёвских кабинетах. А нефтяники-олигархи заваливали предложениями что-то возглавить, войти в состав учредителей, стать партнёром.

Но Вася стоял на своём — ещё немного, и кто-то где-то станет лучше жить. Потому что именно Васькина установка сэкономит столько, что целые города выйдут победителями в извечной борьбе со стужей, холодом и неустроенностью.

«Ничего, — думал про себя Василий Кононов: — А кто говорил, что будет легко?»…

Прошло пять лет…

— Заходите, профессор.

— Здравствуйте, чем могу? — Василий Петрович присел неуверенно на край большого, бархатом, кресла.

Область выдвинула вас, Василий Петрович, в Совет Федерации. Президент не против. Так что остальное — формальности и дело техники. Тем более в Комитете по науке вы себя очень положительно зарекомендовали. Так что примите мои поздравления. И милости просим, так сказать, в Москву.

— У меня там… совсем немного осталось.

— Знаю-знаю. Учитывая важность научной разработки, Президент дал указание выделить вам всё необходимое для создания собственного отдела, лаборатории. И всего, что потребуется для дальнейших изысканий. В общем, карт-бланш, Василий Петрович. Ещё раз поздравляю. Переезжайте в ближайшее время — с семьёй, детьми.

— Спасибо.

— Всего доброго, уважаемый профессор.

Он, в невесомости от услышанного, выплыл на улицу, вдохнув весенний московский воздух.

Раскланявшись с бесчисленной охраной, набрал номер жены:

— Оль, собирайтесь, переезжаем.

Ответа не последовало. Вася знал, чувствовал, что она сейчас переживает.

Просто повторил:

— Ну вот, а ты говорила… Едем в Москву, милая.

*

— Фантастика, Василий Петрович, это фантастика! — помощница Катенька радостно-возбуждённо аплодировала взлетевшей вверх диаграмме голосов. Отданных за кандидата Кононова.

Предвыборный штаб замер перед огромным монитором.

До окончания голосования — час. Соперники потихоньку сваливались вниз таблицы. Освобождая верхний уровень двум конкурентам-однопартийцам: «Стар и млад», — шутили в думских кулуарах острословы: — семидесятилетний почти Путин и тридцатилетний учёный-производственник Кононов.

Василий Петрович не верил своим глазам — диаграмма Путина, вслед за предыдущими отстающими поползла вниз. Оставляя Кононова далеко впереди.

Владимир Владимирович, сделавший всё возможное и невозможное для поддержки большого талантливого учёного, — сердцем болящего за реальную модернизацию России, — почтительно уходил в сторону. Склонив седую голову. Выполнив свою миссию — отдать страну в руки человека, видящего и знающего созидательный путь к возрождению социальной справедливости.

— Поздравляю, товарищ Президент! — протянула ладошку вдруг посерьёзневшая Катенька с повлажневшими от счастья глазами.

«Ну вот, а вы говорили…» — бубнил про себя Васька.

*

— Вась, тебя к телефону, — Ольга вставала рано, она сама любила разбираться с домашними делами, несмотря на высокий статус первой леди. А по весне так и вовсе целыми днями пропадала в прекрасном, обихоженном ею саду в Горках.

Василий Петрович взглянул на часы — полшестого утра.

— Хм, — потягиваясь на кровати, взял трубку.

— Hello Mr. President, — раздалось на том конце провода: — We would like to see you at the ceremony of awarding the Nobel Peace Prize next month. We have already sent you an official invitation. Congratulations on your award![1]

Василий Петрович недоумённо держал пиликающую трубку, пережёвывая сказанное — гром среди ясного неба! Хоть и не ради наград и премий он жил — но, как ни крути, приятно, чёрт возьми, приятно!

— Оля! — позвал жену.

— Я знаю, Вась, — она стояла, подбоченясь, у выхода в солнечный сад: — Они вчера звонили, когда тебя не было. Просили не говорить, хотели лично…

— Ну что ты, перестань, — он подошёл к жене. Вытер слёзы, предательски текшие из её глаз.

— Это от счастья.

— Ну вот, а ты говорила…

*

— Стреляй! — повторил отец.

— Спасибо, пап, — ни с того ни с сего вдруг произнёс Васька, целясь «под яблочко».

Выстрел. Звон грохнувшейся мишени.

— Ну вот, а ты говорил… — отец просто погладил сына по голове, глядя куда-то вдаль. Думая о чём-то своём, нам неведомом, прихлёбывая очередную порцию свежего пивка.

 

[1] Здравствуйте, господин Президент. Мы хотели бы видеть Вас на церемонии присуждения Нобелевской премии в следующем месяце. Вам уже выслано официальное приглашение. Поздравляем с наградой!