«Тема — все го…но, никто их не понимает и денег не даёт…»

15 июля, 2022 9:51 дп

Лена Пчёлкина

Лена Пчелкина, пчела и ко, 2021 г. :
240 часов из жизни женщины

Предлагаемые обстоятельства: провинциальный город, местный истеблишмент в лице мини олигарха и вдовицы с двумя подрощенными детьми, крепкой рукой продолжающий бизнес мужа-покойника. Ее разнополые дети — 2 шт. Абсолютно ни к чему не пригодные – или про@бут или сломают — которых надо направлять и водить за собой. Жена сына вдовицы — существо более, чем бесполезное, вся в идиотских размышлениях и желаниях в небе соколом летать. Городской сумасшедший, изобретающий вечный двигатель. Племянник –приживала мини-олигарха, странница в поисках «говорящей собачки».
Все события охватывают 10 дней.
Разговоры в основном все ни о чем, при этом автором тонко подобраны участники диалогов (они четко разбиты на двойки, как исключение на тройки): изобретатель-утопист-приживала (тема — все говно, никто их не понимает и денег не дает — только кормят), две мечтательные дуры (о снах, религиозно-эротической направленности, и о next-steps их осуществления) мини-олигарх-вдовица (о невозможности делегировать полномочия), одна из мечтательниц с мужем (не уезжай в командировку, а то случится непоправимое), странница (сама с собой) о благолепии. И безумная старуха (из бывших) противопоставляет себя Достоевскому и кричит во все горло, что «красота в омут сведет».
И как тебе такое, Илон Маск? Каким это фрик-шоу видится вам, люди 2021 года?
Далее — как в анекдоте, муж в командировку, жена — во все тяжкие, предусмотренные реалиями этого городка и русской литературы, с размахом и у всех на виду. Свекровь в ярости. Городские сумасшедшие в ликовании. Местный истеблишмент с усмешкой и радостью, что хоть что-то случилось. Изобретатель с перпетум-мобиле.
Далее, как водится, покаяние со всеми остановками для праведного гнева общественности.
Потом суицид с бросанием трупа непосредственно под ноги всех лиц, заинтересованных и участвующих в этом сюжете.
Все эта череда немыслимых действий перемежается молитвами, поклонами в ноги, монологами о покорении космоса и какой-то еще лабудой, которую и описать-то сложно.
Вывод критики — что-то оптико-физическое, что-то о лучах.
Стефан Цвейг всего через каких-то 65 лет напишет новеллу «24 часа из жизни женщины», в которой героиня, что бы то ни было, вспоминает с благодарностью «неподходящий эпизод» без истерик, молитв, монологов о небе и других сцен, свойственных эксгибиционизму русской литературы. Она радуется, что герой в ее жизни все-таки был. Она кладет его в копилочку своих эмоций. В русская литература такие эпизоды размазывает на целые декады и штампует их эпитафией на памятнике.
Несмотря на то, что я ставлю это эссе вторым в исследовании о бл@дстве в русской литературе, оно скорее о глобальном бл@дстве восприятия на ней воспитанных. Сначала мы долго чего-то желаем, получивши — жалеем и начинаем каяться и причинять себе увечья. И вот эта невозможность быть счастливыми здесь и сейчас как авторов, так и их героев, породило огромное количество угрюмых и неудовлетворенных читателей.