«Телефоны вообще не лежат на столах…»

1244

i (10)

Olga Millich:

Слониха по французским лавкам

Один из принципов исторического материализма Маркса и Энгельса: бытие определяет сознание.

Бытуя в России, моё собственное сознание определяет себя как организованную и пунктуальную личность, для которой иногда не представляется возможным продолжать общение с менее дисциплинированными сознаниями.
А вот что происходит с дисциплиной в деревенской Франции. Если сбор группы на мероприятие назначен на 8.45, то будьте уверены, что ни один человек, взмыленный и раскрасневшийся, вбегая, не расскажет свою историю в стиле того ещё анекдота:
— А опоздала я вот почему. Будильник-то меня разбудил, но, перелезая через мужа, я немного задержалась…
В 8:40 все будут на месте, спокойные и безмятежные.
…На курсе пейзажной живописи во Франции каждый день плэнер по 7-8 часов, а это ветер, холод, голод, всё время стоя, всё свое ношу с собой, включая голубой сыр к обеду, мольберт, заранее нарезанную бумагу, угольный карандаш, деревянные ящики со ста мелками пастели, ластик-клячку и пр.

У французов, как я поняла, в голове расположены датчик и компас, совсем как у перелётных птиц. Как только подходит указанное в программе время ухода и выхода, или как только объявляют приказ о дислокации, они тихо сбиваются в стаю, неся в руках все уложенное, заточенное и нарезанное. Никто ни разу не просил поделиться ластиком, мелком, карандашом и пр. Я потеряла в траве ластик, сломалась точилка, не нарезала бумагу, оставила одну коробку с пастелью в студии. Я готова поклясться, что из местных никто ничего не потерял или забыл.

За Париж не скажу, но в других районах страны в местах общепита нету того, чьё отсутствие делает жизнь гораздо привлекательнее: телевизоров.

С плоских экранов не раздаётся: «Ты целуй меня везде, 18 мне уже». В общественном транспорте не слышны ревы телефонных сигналов и французский вариант песни: «Мама, прости, что я стал хулиганом». В поездах никто не говорит: «Ты чё, дебил? Сказала же устриц сушёных купить, а не крабов живых!» Шепчут: «Не могу говорить громче, я в поезде».
Если трапеза проходит в количестве двух и более собеседников, то растопыренными пальцами по смартфонам никто не клацает.

Телефоны вообще не лежат на столах.
Заказав рататуй в заведении лишь потому, что мне картинка этого яства в меню понравилась, и получив от официанта нечто отличное от изображенного от картинки, спрашиваю:
— Это рататуй?
— Буль-буль- буль…
Ответ был непонятен.
— А где яйцо?
— Буль-салат-буль..
— Я видела сверху яйцо на картинке.
И тут я почувствовала на себе взгляды с повернувшихся голов. Их было много.
— Мадам, это салат… буль-буль…от заведения.
— Это что?
— Это еще не рататуй! — официант до сих пор был чрезвычайно вежлив.

В России мне попадались французы, отличные от описанных выше: пьяницы, избивающие жён, орущие, грубящие. А во Франции в прошлом сталкивалась с представителями upper-middle class — к полудню они успевали выпить бутылку вина, выкурить полпачки и запить её пол литрами крепкого кофе — русский бы на третий день умер от такой пайки, я уверена.

Французы этого года совсем другие. Персонажи с прекрасными манерами, новые декорации и бах! ты уже антагонист самому себе. Из королевы дисциплины с приличными манерами в принцессы безволия и рассеянности. Время отставить Маркса. Пусть осознание определяет новое бытие.