Столичный город с провинциальной судьбой

1712

это питерский кот, а не какой-нибудь московский

pfadeev

Писать о Петербурге ( да что там, о Питере) непросто. Слишком многое с этим городом связывает, а, стало быть, связывает и в оценках. Я, например, познакомился в Питере с нынешней женой и, как всякий нормальный человек, отношусь к этому факту со смешанными чувствами. Так и с городом. И все-таки, как и жену, Питер я чаще люблю, чем нет. Вообще, Петербург — это хороший тест. Любить его – нормально, говорить, что в нем скучно – глупо, ненавидеть Питер могут только законченные упыри. Известно, что Сталина трясло даже при упоминании Ленинграда.

Одной фразой «столичный город с провинциальной судьбой» лучше Довлатова про Питер и не скажешь. И, все же, город, конечно, больше любого красного словца. Петербург – чудо. Такое наше чудо. Ни до, ни после царя Петра в России не возникло более грандиозного, как теперь любят говорить, проекта. Непостижимым образом по воле одного человека, пусть и такого рослого, в стране, к этому совсем не приспособленной, появился единый архитектурный ансамбль, сравнимый только с Парижем и Венецией. Фантастика! Причем, вышеупомянутая провинциальная планида уберегла Питер от хрущевых, гришиных и лужковых с их «улучшениями». Какой был, такой и стоит. Спокойный, красивый и задумчивый.

Эта питерская задумчивость свойственна не только зданиям, но и горожанам. Нередко она переходит в заторможенность, что подбешивает москвичей, привыкших к другим скоростям. Справедливости ради необходимо сказать, что питерцев москвичи подбешивают заочно, еще когда те садятся в поезд на Ленинградском вокзале. И все-таки, если бы не скоростные различия, из-за которых кажется, что даже время в Петербурге на час позже, пресловутое соревнование двух столиц – в прошлом. Все стерла глобализация. Суши-бар, он и Питере суши-бар. Остались милые нюансы. Помимо многожды обшученных поребриков и парадных, знаете ли вы, что наша конечная по-ихнему кольцо, а депиляция – эпиляция? А еще я горжусь таким наблюдением. Вот уже человек и на бордюре стоит, и хлеба белого купил, а не булку, а все равно – питерский. Потому что стоит он у дома сеМ. Они говорят не «семь», а «сем»! Прикиньте)

Теперь по названиям. Тут конечно москвичи курят. «Веселый поселок», «Лисий нос» — прелесть! А у нас чего? Мневники? Капотня? Я уверен, что и там живут достойные люди, но названия, согласитесь, караул. Правда, недавно мы узнали о существование в Петербурге района «Красненькая речка». Что он делает не в Москве с ее «водочкой», «закусочкой» и «свободной кассочкой» непонятно.

Ну, вот, опять качусь по скользкой дорожке сравнения Питера с Москвой. Бог с ней, со столицей. Летим обратно на северо-запад! Там даже аэропорт прикольный. Купола Пулково похожи на пять опрокинутых водочных стопок и мне, как человеку пьющему, это по нраву. Хотя, сами питерцы – люди пива и корюшки (вот, чего никогда не мог понять – ну рыбка и рыбка). Но корюшка, как и «Зенит», в Питере священны!

Приняли к сведению, едем из аэропорта в город и сам этот факт сразу выдает в нас неместных. Потому что питерцы предпочитают поезд. После «Сапсана» у них появились союзники и в Москве. Обожаю этот бубнеж: «из центра уехал – в центр приехал». А мы, тем временем, миновали мрачный сталинский ампир Московского проспекта и впереди уже показался тот самый центр с его адмиралтейским шпилем. Здесь важно следить за водителем. Если уж он не свернул на Лиговский, то обязательно вильнет на Обводный канал (именно обвОдный, а не обводной, как сказали бы мы). Тяга питерских таксистов к Обводному сравнима только с тягой московских к Третьему кольцу. Даже если тебе нужно проехать от Тверской до Покровки, все равно услышишь: «Че, по трешке поедем?» А что касается Питера, то с организацией автомобильного движения там совсем беда! Понятно, что город строился под сотню карет, а не под миллион самодвижущихся экипажей, и все-таки… Светофоры через каждые 10 метров, односторонка и т.д.. В результате у меня возникла теория «питерских 30 минут». Куда бы не ехал, хоть к соседнему дому, меньше получаса не выйдет. Но, знаете, ехать и не надо. В Петербурге надо ходить. Вот по Москве тоже можно ходить…было. А теперь и не поймешь, куда и зачем. Питер же прекрасен бесконечными уголками и перспективами. Хоть и бывал там раз сто (причем «сто» — не фигура речи), а всегда нахожу что-то новое. Только смотреть надо поверх людей и лавок. Смотреть надо на фасады, балконы и окна без кондиционеров и стеклопакетов. Поэтому лучше пешей прогулки по Питеру может быть только катерок. С воды не видать ни пивных уродов в майках-алкоголичках, ни иномарок местных торгашей, ни салонов связи. С воды ты видишь этот великий и таинственный город Ахматовой и Блока, Бродского и Довлатова и всех, всех, всех! Крюков канал, канал Грибоедова, Новая Голландия и выход в Неву, где огромные портовые краны и туристические лайнеры напоминают тебе, что Питер – морской город (если ты еще этого не понял по крикам чаек на Казанской).

Петербург-Ленинград для меня еще и родина «Осеннего марафона» — одного из пяти лучших советских фильмов. Как-то с друзьями проехался по бузыкинским местам: Университет, где Бузыкин учил; дом Зингера с видом на Казанский собор, где в редакторском кабинете «учили» Бузыкина. Конечно, совершили мы ритуальную пробежку и по Васильевскому острову, где бежали Бузыкин и Хансен, профессор из Дании.

Многое в Питере изменилось. Когда я двадцать лет назад побывал там впервые, остановиться пришлось в гостинице с прожженным ковролином, пыльными плюшевыми шторами и назойливым предложением девочек «для досуга». Улицы были, но фонарь и аптека, как и у классика, существовали в единственном числе. Теперь же – фу ты-ну ты! Хошь тебе ресторан любой, хошь – салон красоты, хошь – фитнесс-клуб! Все по-взрослому. А гостиницы – и Москва позавидует! Короче, культура быта!

Чем еще прекрасен Питер, так это своей областью… ленинградской. На то, чтобы переименовать и ее воли уже не хватило, но когда ты видишь сосны Ласкового пляжа, красавец-залив и призрачный Кронштадт про Лукича не думаешь. Если только ты не заехал посмотреть на его сарай. Не знаменитый шалаш, он в другом месте, а именно сарай, я не ошибся. Посреди дачного поселка Разлив стоит стеклянный куб. В нем – двухэтажный домик с табличкой. Это и есть музей «Сарай Ленина». За пару месяцев до известных событий основатель советского государства в нем плодотворно скрывался.

А нам пора вернуться в город. Обязательно проедем по Троицкому мосту, откуда открывается лучший в стране вид – Зимний, Стрелка и Крепость. Все говорят про белые ночи, а мне кажется, что нет Петербурга прекрасней, чем в морозный солнечный день, когда дворец окутан инеем, стрелка скована льдом, а золото Петропавловского собора сверкает так ярко, что жмуришь глаза! Скоро так и будет…


то же можно сказать и про псину


знаменитые питерские дворы, а бывают и «колодцы»


вот так, идешь-идешь и вдруг…


наш ответ дому-утюгу в Нью-Йорке. Или наоборот, не знаю


тот самый Университет, с длиннющей галереей по которой хромал Басилашвили/Бузыкин


на Ласковом пляже. Здесь знакомились с девушками Довлатов и Бродский


но памятник не им:)

Фотографии любезно предоставлены А.Фадеевой