Stairway to Heaven

Октябрь 2, 2019 7:54 дп

Ольга Роева

Если я когда-нибудь буду вести тренинг по прокачке себя, я дам неуверенным, обобранным мною людям единственное задание. Пройти регистрацию в авиакомпании «Победа» и куда-нибудь ей улететь. Аттракцион для стойких духом и психикой.
Свой страх победы я преодолела по пути из Риги в Москву. Захожу в аэропорт. Ну, вся такая… С настроением, в новых белых брюках, рубашке шёлк. Накупила недорогого шмотья в H&M и тут же стала европейцем, да. У меня появились манеры. Спасибо, пожалуйста, приятного дня, как поживаете. Вся лёгкая, воздушная, качу свой чемоданчик с плесневелым сыром по коридору. Даже подумала про себя, что вот, как же приятно: приезжала одна Оля, уезжает другая. Улыбчивая, безопасная, чистые волосы, сухие подмышки, ничто меня не волнует, ничто не может задеть. Узнают ли меня теперь на Родине? Всё-таки муж полюбил меня за хамство и ярость. Та Оля была неулыбчивой, но очень смелой. Как все женщины, которым ничего кроме срока не светит. Пила опять же. Очень яркая была. Как дорогие духи. Шлейф от меня стоял неделями. Запоминалась.
В приятных мыслях, что всё свершилось и счастье у меня в руках, подхожу к стойке регистрации. Точнее, стойка маячила где-то за горизонтом. Сначала была длинная очередь, тянущаяся змейкой. Потом эта змейка начала себя пожирать. То есть, люди, которые стояли в начале очереди с бодрым намерением улететь, вдруг уныло поворачивали куда-то, на бегу доставали кошельки, что- то причитали, оплачивали и молчаливо возвращались в ту же очередь, с которой начали. Я ещё подумала, что вот, какая явная метафора передо мной расползается. Не надо бороться с обстоятельствами, и что-то им доказывать, у тебя всё равно не выйдет. Тебя развернут. Надо просто плыть и веселиться. Хорошо, что я такая маленькая и уже всё про эту жизнь знаю. И ещё приехала в аэропорт пораньше. Молодец какая. Сейчас пройду регистрацию и пойду пить кофе. А пока полистаю фейсбук, почитаю комментарии о себе – всегда приятно. Вот же тупая идиотка. Надо было хотя бы поинтересоваться, в чём дело. Моя очередь подошла. Элегантно ставлю чемодан на весы, как будто он из дорогой кожи. Улыбаюсь открыто, наружу. Но в рамках приличий, конечно. Чтобы промежуток в зубах не сильно бросался (результат предсвадебного угара — поднимала стул зубами). Протягиваю паспорт. Сейчас думаю, как обычно спросят, откуда такая красивая фамилия. Я что-нибудь расскажу. Пошучу о муже – башкирском князе. Нехотя протяну корпоративную визитку с дебиловатой подписью «вкусно веду новости». Хотя причем тут вкусно? Просто стою, веду. Протяну визитку и пойду дальше. Погоняемая всё тем же ветерком удачи.

— Мы не можем вас зарегистрировать. Регистрация была 8 часов назад. Онлайн. И уже закончилась. Вы должны доплатить. Вам вон в ту очередь.

Хлоп. И всё. Я поняла, что что- то хорошее в моей жизни кончилось и началось плохое. Как будто застряла в болоте и знаешь, что уже не выберешься. Сапоги,чемодан, кошелёк — всё увязнет в этой вонючей жиже. Всё останется тут. Улетишь ты отсюда только в трусах и крестике.

— Как закончилась регистрация? До рейса же 3 часа? Откуда 8?

Я ошалела от такой наглости. Самое обидное, что весь лоск, вся грация европейца, всё лучшее, что я в себе наскребла за эту неделю и что мне так в себе нравилось – всё соскоблили и растоптали в момент. Как будто меня с размаху ударили по затылку и теперь просят «женщина, успокойтесь». Раза три я протягивала паспорт, который с позорным равнодушием выбрасывали обратно. Потом впихивала на ленту чемодан. Его тоже выбросили и стали буйно отмахиваться, закрывать ленту руками. Было понятно, что просто так я не улечу. Обидней всего, что очередь начала подозрительно шевелиться, и ползти в мою сторону. Чувствовалось, что моё яростное нежелание платить огорчает всех.
— Ну, посмотрим ещё. Это вы мне ещё доплатите.
И ушла походкой супер-героя. Сохраняя самообладание, не оборачиваясь.
Волна ненависти прибила меня к недовольным старухам. С влажными, замученными глазами они стояли, облокотившись на стойку, будто пораженные горем. Но платить конечно никто не собирался. Мы со старухами образовали что-то наподобие кружка. Я с удивлением подумала, что вот как бывает. Еще 5 минут назад я была молодой и самодостаточной, любые проблемы решала улыбкой. А теперь стою со старухами на пяточке, как пожилой сломленный человек. Кругом шептали «это мошенничество», «ни копейки не дадим», «обирают пенсионеров». Я поддакивала, делая вид, что я чья- то внучка. Мне не жаль эти вонючие 3 тысячи, вот у меня какие брюки и часы, но что делать с бабушками, где справедливость? Мы стояли. Кто- то сморкался, откашливался, как бы разогревая глотку перед митингом. Через 5 минут все молча прошли к кассе, достали деньги, расплатились и с пришибленным видом пошли обратно в очередь. Ещё переругались по дороге, кому первому в неё вставать. Хотя все мы тут по сути были последними.

Оказалось, то есть длинным краснющим когтем нам указали, что в электронном билете действительно была приписка «онлайн регистрация заканчивается за 8 часов до вылета». Шрифт был настолько мелким, что походил на арабскую вязь. Корявая рука мошенника в кружевах и наколках выводила эти буквы. То, с какой филигранностью с меня содрали эти дополнительные 3 тысячи меня восхитило. Просто детская радость в цирке. Как будто мне — маленькой и глупой — показали фокус, и тут же его рассекретили. Даже с удовольствием отдала этим шулерам-виртуозам деньги. Из уважения к мастерству. И с нетерпением стала ждать, что же дальше. Во мне проснулся азарт. Мне захотелось в свою очередь так же красиво и просто обмануть авиакомпанию. Поиграть в этот абсурд. Стоя второй раз в очереди, я уже не отвлекалась на Фейсбук. Цепко оглядывалась, следила за происходящим. Передо мной мужчина пытался засунуть маленький чемоданчик в калибратор — такой железный ящик, который проверяет габариты ручного багажа. Если по габаритам он не проходит — тебя не пускают в самолёт. Чемоданчик мужчины помещался в ящик. Но сверху предательски торчали колёсики. Они болтались как ножки упитанного коротышки, который застрял и ничего не может поделать. Опять началась перепалка. Пока мужчина пинал и выкручивал эти колёсики, люди начали голосовать: стоит ли считать это ручной кладью или нет. Мужчина выругался и отошел кому-то звонить. Сделал вид, что всё сейчас порешает. Возгордился. Постоял, потыкал телефон, вернулся и заплатил. Снова подошла моя очередь. С собой у меня был рюкзак, он пролезал. Но ловушка, заготовленная мне, была в другом.
— Что у вас там? Ноутбук что ли? Нельзя ноутбук.
И тут я на автомате(хвала небу) начинаю верещать всякую чушь. Видимо, привычка со времен работы на Рен тв. Когда кто- то из знаменитых людей умирал, меня с оператором отправляли на кладбище со скрытой камерой «подснять покойника и опросить родственников». Полдня мы шарились по кладбищу, изображая траурную семейную пару. Хотя мне было лет 20, а оператору за 50. Охрана смотрела на нас как на дурачков. Потом подходила, вытаскивала огромную скрытую камеру и выгоняла. Чаще всего, вместо могилы знаменитого человека, мы успевали снять любую могилу и опросить любых родственников. Люди, похоронившие своего казалось бы обычного дедушку, очень удивлялись, когда их спрашивали об этом великом человеке.
Так вот, ноутбук провозить нельзя.

— Я журналист и постоянно летаю. Вы знаете, что по международной конвенции авиаперевозок ноутбук…

Международная конвенция авиаперевозок. Сколько раз в тот день этот сакральный несуществующий документ меня спасал.

Слава Богу мне не дали договорить. С коварно – вкрадчивым подтекстом я уткнулась в телефон, якобы искать полный текст конвенции, чтобы его всем зачитать. Одновременно с этим мне надо было его сочинить. И это был бы позорный провал.

— Девушка, мы тут вообще- то все вас ждём,- спас меня кто-то сзади.

Противная девушка с бегающими глазками быстро наклеила что- то на рюкзак и отпустила меня. Это была чистая и наглая победа. Я быстро засеменила, пытаясь обогнать собственное враньё и добежать до зоны вылета. Там то со мной уже ничего не сделают.

Зашла в дьюти фри, и как техасский рейнджер прямо на входе взяла себе бутылочку виски. Первый раз! Первый раз за три года я взяла и залпом всё выпила(50 мл). До авиакомпании «победа» ни муж, ни работа не могли меня до такого довести. А тут я даже не думала. Это было состояние чистой бескорыстной радости. Я бы наверно и напилась, что уж, но вовремя обратила внимание на странное распределение пассажиров «победы». На вылет было два выхода. Почему-то два… Важно было не запутаться. Для тех, кто летел в хвосте самолета — С1, для тех кто в носу – С3.
Мельком подумалось, что самолёт приземлится частями.

С такими мыслями я пригубила ещё. А потом со страху спрятала бутылку, решив, что сейчас они меня увидят и завернут со словами «вы же пьяная, куда вам лететь? Давайте доплачивайте.»

На посадке опять проверяли ручную кладь. Второй раз. Даже тех, кто прошел регистрацию и у кого были сумки с наклейками, заставляли ещё раз ставить багаж в калибратор и ещё раз платить. Но в этот раз и я подготовилась лучше. В дьютифри купила большой пакет и переложила туда рюкзак. Пока пила, прочитала, что дьюти-фри не считается багажом. Выкусите. «Если что, засужу вас, твари!» — ошалело решила я и мне даже хотелось, чтобы меня на этот раз не пустили. Это было бы резонансное дело.
В салоне все сидели очень улыбчивые. Очень. Было понятно, что попасть в этот самолет – настоящая удача. Мне кажется, мы были даже благодарны «Победе» за эту остроту удовольствия, вызванную преодолением всех невозможных трудностей.

— Лучше бы Аэрофлотом взяли…Сэкономили, Таня, спасибо.
Да, узнала в Тане себя.
И решила , что вот приеду в Москву и начну всё заново. Если надо, всю жизнь угроблю на то, чтобы однажды подойти к стоечке «Победа» и сказать «а вы вообще знаете, кто я такая?!» И пройти со своим рюкзачком в салон. Ничего им не заплатив. Ни — че — го.

Loading...