Спрячь зубы!!!!

1450
Ирина Неделяй:

Сценка у врача в Нью Йорке.

У русского врача в офисе, на входе сидит помощница, которая говорит на русском, английском и на своём собственном-польском.
Она хорошо понимает русский, но некоторые русские фразы ставят её в тупик.
Сидит небольшая очередь.
Вечер.
Очередь смотрит телевизор, в котором показывают новости Америки на английском языке.
Открывается дверь и входит джентльмен после пятидесяти.
Джентльмен говорит:» А доктор у вас говорит по-русски?»
Помощница:» Конешно. Доктар гаварыт па-русски и английсцки. А ви что хотьите?»
Мужик: «Ну там… Например показаться доктору»
Помощница:» Я не понимаю ви запьисалис по телефону? У вас есть апойнтмент? Шо ви хотьите?»
Мужик: «Ну там… А кровь сдать?»
Немного уже очумевающая помощница:» Кому?»
Мужик: «Ну, допустим, мне».
Полька: «Я нье понимаю… Ви што хатыте? Ви понымайте што ви должны апойнтмент назначит? Ви не можите так заходит с улицы и вот так кров сдат. Ви болны? У вас темпертура? Вам надо в госпитал? Это эмёрдженси называется… Я не понимаю вас. Вам записать на понеделник?»
Мужик:» Ну это… Чо там… Я может до понедельника уж ласты склею…»
Уходит.
Дверь громко хлопает.
Полячка растерянно обводит глазами очередь, и останавливается на мужике из очереди. Драматически произносит :
«Я нэ понимайт! Что за ласты? Почему они склеиваются у него? Какая это болезнь? Может за ним надо бежат? Может надо звонит в эмёрдженси? Што делат?»

Мужик, на которого она смотрит с мольбой, говорит:
» Да нормально всё! Не пугайтесь! Не склеит, раз ещё шутит…»

Олег Утицин:

Меня в зубодробильном кресле однажды девушка доктор спросила: «Как вы переносите обезбАливающее? Нет противопоказаний?»

— Почему вы так спрашиваете? — спрашиваю.

— А почему вы так смеётесь? — спрашивает.

Подумал себе — неужели я больше сорока лет восточными боевыми искусствами занимался, чтобы потом юная девушка мне безответно с моей стороны остатки зубов из челюсти молотком выбивала…)))

Ну, если уж такой зубной каминг-аут пошел…

Помню, сидел я как-то в довольно элитарной клинике какого-то министерства — вдруг членам творческих союзов дали туда доступ.

Это продолжалось года два.

Не знаю, в чём заключалась элитарность — видимо, в аппаратах и услугах. Кабинеты там были огромные, на несколько врачей сразу, зато у каждого было по половине медсестры.

И вот прихожу я как-то, а моего хорошего врача нет на месте. Направляют меня к женщине, очередь к которой меньше всех – всего-то два человека передо мной.

Вот взяли первого. Вышел он через минут сорок — белый, как смерть.

Второй вышел через час, пошатываясь. Я уже понял, куда попал. Когда я сел в кресло, в кабинет ворвался какой-то медработник со снимком.

Из сбивчивого диалога я понял, что вот эта самая моя врачиха что-то не то кому-то сделала. Мой внутренний мазохист уже начал веселиться.
И вот она сверлила, потом отступала на несколько шагов, любуясь своей работой, потом говорила мне: «Прекрасно! Но, может, еще чуток?» И так как я ничего не отвечал, сверлила снова. Так продолжалось около часа. Я вышел, бледный как смерть и пошатываясь. На меня с ужасом смотрел следующий пациент…

Олег Утицин:

у меня армейке так стало с зубами, что пришлось пять километров через степь переть в соседний полк. Шли самоходом с товарищем, у которого тоже зубы. Там оказался ефрейтор-самовыдвиженец в зубные докторы. Без всякого всего выдрал нах последнюю мудрость (поэтому я именно такой, умный наверное) и извинился, чтобы я ему челюсть не сломал, вышел я в фойе к товарищу своему . «Иди, — говорю. «Нет»- отвечает, всё прошло».

Прём обратно по степи, снег вьюга вдруг началась, товарищ ноет.

«Что? — спрашиваю.

«Зуб болит» — говорит.

«Чего не вырвал?»

На себя посмотри — у тебя вся рожа в крови, смотреть страшно…»

После дембеля меня привезли к дантисту цк ВЦСПС, СССР она попросила показать ей мои зубы, и упрекнула в том, что я нерегулярно (по разу в неделю не посещал своего «зубника», и это  безответственно с моей стороны).

Я ничего не ответил.

Мне просто открыли рот и сделали больно…