Смерть шпионам!

835

Олег Утицин:

– Знаешь, как я фашистского шпиона поймал? – дед сделал маленький глоток из чашечки с чёрным кофе. И нырнул в океан своей памяти:

– Давно дело было. Да-а… Во времена Великой Отечественной войны. Я шёл кукурузу тОхать в верхнюю Анухву, по дороге, которая Иверскую на полгоры огибает. Помнишь эту дорогу?

…Конечно, помню.

Справа скалы Иверской горы, слева глубокое ущелье, снизу которого доносится глухое рокотание прохладной речки. И густая листва деревьев сверху над жёлтыми камнями, которыми мостили дорогу ещё римские легионеры, и солнечные пятна пробивающиеся сквозь зелёную листву. Ещё пыль мягкая, белая и тёплая.

– Иду с тОхой (мотыга —авт.) на плече, вдруг вижу на дереве фашистский шпион висит. Парашют у него зацепился за ветки. И шпион этот говорит мне на чистом английском языке: «Слушай дед, по-братски, сними меня отсюда, а? А то несолидно как-то…»

– Нет, – говорю. (дед решительно рубанул ладонью воздух перед собой на этом моменте). – Когда люди к нам в Абхазию приезжают – гость в дом – Бог в дом. Проходи ко мне в дом, какой-никакой стол накрою, последний хлеб-соль поделюсь. А ты сюда шпионить приехал. Как я тебя сниму?

– Давай, знаешь что, – говорит, а сам в карман полез, – давай я тебе денег дам.

И вот такую пачку настоящих фашистских долларов вытаскивает. Там много тысяч было…

– Что делаешь? – спрашиваю – Обидеть хочешь? Думаешь у меня денег нет? У меня денег больше, чем у всей твоей Америки… даже рот не открывай, тихо виси!

Так я ему сказал. А он уже почти умоляет:

– Дед, – спрашивает, – у тебя дети-внуки есть?

– Конечно есть! Много!

– Ну ради детей отпусти меня!

– Нет, никак не могу – время такое! Военное!

– Ну, дед! – плачет почти, – а давай так сделаем. Ты меня отпусти, а мой парашют себе забери, женщина твоя из него детям-внукам рубашки пошьёт…

Подумал я, подумал. Рубашки надо детям.

– Ладно, – говорю, – сниму. И парашют заберу. Но только чтоб ноги твой здесь, в Абхазии, больше не было…

Он как  пообещал, так и сделал.

Больше я его здесь не видел…