«Слепые прозревают, немые обретают голос…»

1640

Я не сомневаюсь, что почти все анекдоты вылупились из реальной жизни. Тут мне случайно попался один, как образец народного творчества. А ведь я , можно сказать, присутствовала при его рождении.

Это случилось, когда из всех втыкающихся в розетку предметов, включая утюги и чайники, вещал народный маг и волшебник Кашпировский. Я не помню такой ломовой популярности у какого-нибудь еще персонажа. Даже Чикатило возбуждал публику меньше. Правда, великий и могучий гудвин был тоже не промах , активно башлял за рекламу во всех мыслимых и немыслимых ее видах.

Тут-то теленачальство и осенило, что есть еще один клондайк, откуда ковшом можно грести золотишко. Постановили в срочном порядке запускать в праймтаймовых новостях блиц-интервью с восхищенными и просветленными гражданами.

Для убедительной затравки решили замахнуться на знаменитость — артиста Евгения Весника. Все знали, что этот хохмач, остроумец и добрейшей души человек, никогда не гоняет молодых и нахальных журналистов.

Высадили десант. Мрачного оператора ( вторые сутки как из запоя) и меня, всю такую неожиданную, как рояль в кустах . C места в карьер я выпалила внезапное, заранее заготовленное:
— Что вы думаете о фантастических способностях Кашпировского ? Слепые прозревают, немые обретают голос. Кудесник исцеляет одним лишь взглядом, легким движением рук. Не чудо ли это?
Весник откашлялся и, проникновенно глядя в камеру, ответил :
— Тоже мне, чудо. Да так каждый дурак сможет ! Вот однажды я видел настоящее чудо. Чудо из чудес ! Мой сосед Мотя Кацман приказал своему тестю Арону Моисеевичу, полжизни прыгавшему на костылях : бросьте костыли, папа ! Бросьте немедленно !
И тот бросил ! Без раздумий! И заметьте, без всяких дешевых штучек и манипуляций !
— А дальше? – оторопев, машинально спросила я. Очнувшийся оператор тоже заинтересованно выполз из-за камеры.
— Разбился к чёртовой матери! — торжественно закончил Весник.
Конечно, позже выпускающий редактор, матерящийся, как пятеро биндюжников, этот сюжетец выдернул из общего хора хвалебных песнопений. И лишь в одном населённом пункте – Петропавловске–Камчатском, где всегда полночь, он всё-таки успел проскочить.