СКОЛЬКО ТЫ СТОИШЬ?..

1369

556

Наталья Троянцева:

…В 90-е примчался к нам этот двусмысленный американизм, и одних – шокировал неприкрытым цинизмом, других – стимулировал к безоглядному «первоначальному накоплению». А задай я мысленно этот вопрос, допустим, Игорю Сечину сейчас – не ответит.

Потому что и у него, и у прочих миллиардеров-размиллиардеров постсоветской эпохи ощущение, что он стоит нисколько – самое точное. Именно эта, не вытравляемая ничем автопатия, побуждает их покупать экстра-яхты, возводить дворцы или наслаждаться статусом обладателя «мигалки». И, как вероятное следствие, – утратить всё это в одночасье, заселившись в душную камеру «престижного» московского СИЗО.

Но до тех пор, пока условная я не найду ответа на этот вопрос, условный Сечин станет тратиться на инфраструктурные безделушки. А условный Путин – медитировать на тему абсолютного величия России – страны, населённой людьми, стоящими нисколько.

Советская власть уравняла всех в ничтожестве. Случилось это по причине самой простой – личность в Российской империи не значила ничего и всегда оценивалась только как составная часть государственной машины, некоего абсолюта, незыблемо вечного. Сами люди не мыслили себя в ином контексте. И когда старая власть рухнула, новая восстановилась по прежним канонам и принципам. И ГУЛАГ-то, собственно, ничем не отличался от каких-нибудь аракчеевских поселений, не говоря уж о каторге, Достоевским превосходно описанной. Достоевский выжил на каторге, Лев Гумилёв – в ГУЛАГе. Избегнувшая тюремного заключения Ахматова подверглась не меньшему поруганию, чем Чаадаев.

Если нисколько не стоит человек как личность, то и профессионализм не имеет ценности. Чувство профессионального достоинства, репутация и прочие важные атрибуты общественного развития – главная проблема сейчас. То, что для остального мира – аксиома, у нас ещё и не идентифицировано толком. Какой прок в том, что наши ребята быстро осваивают компьютерные схемы в их самой примитивной функции, и в том, что хакерство воспринимается как доблесть? Их успехи не стоят ничего – у стремящихся разрушать нет перспективы.

Конечно, происхождение американского клише тоже вполне цинично: эвфемизм «сколько ты стоишь?» суть голливудская трансформация навязшего в зубах лицемерно религиозного «How deep is your Love?». Но российское православие оказалось не способным изобрести вербальный артефакт подобного рода. Даже…

Так что нынешние упования – ухватиться за этот спасательный круг, сдувающийся при любой попытке его надуть, тщетны.

А я, в минуты спокойного размышления, всякий раз задаюсь одним и тем же вопросом: How deep is my Love? И старательно отыскиваю нетривиальные ответы.