0922080711e3624b756bd1742a1775c8.mp4

Ольга Роева:

Утро Графини было мрачным  как всегда. Потому что, началось вечером.  Шёл  13-й час её чуткого сна.

Кот пытался ненавязчиво разбудить. Щекотал усами,  а когда терпение и мочевой пузырь почти лопнули, начал громко бегать и дразнить попугая Гавра.

— Петух! Чтоб ты утопился! Со своей Графиней вместе.  Ну, давай выпали что-нибудь!

— Выйду — кадык выкушу! Тварь усатая! – проорала неуравновешенная, с поломанной психикой птица.

Попугай  обожал Графиню,  не чуя в ней души.  Найденный случайно в парке, и спасённый от  насильственной свадьбы со старой  вороной, он хранил благодарность и по сей день. Даже когда узнал, что благодетельница  предполагала  прикручивать его к волосам, как парадную заколку. Желая выделиться перед котом, он научился  держать всё плохое в себе. Хоть и кишка у него была обычная птичья, прямая и непредсказуемая. Сидя на голове у Графини, он раздувался, но сдерживался.

— От ить, попугаева твоя морда конская. И поспать не дадут, — вяло и грубо  просыпалась Графиня.

— Твоё Величество! Сим признаюсь быстро,  пока могу. Приглядываюсь для покушения на вашу парадную тапку. Ту, что с бантиком и перьями на застёжке: ибо прямо ведёт меня  к тому! К греху! Не доводи — отопри нужник! – промычал кот, скрестив лапы и перепрыгивая  с места на место.

— Те-те-те,  — о чем-то как будто догадывался попугай,  — Хорёк ты обгаженный, Серёжа! —  прошипел он.

Графиня подтвердила.

— Нет у тебя чести фамильной. Только  к поносу способность. Поэтому  так и будешь горжеткой по дому ползать,  — заключила Графиня, аккуратно снимая подвязки для подбородка и живота.  Она следила за собой, и не ленилась мучиться ночью от тугих бинтов.

Отперев балкон, где кот совершал ритуал очищения,  и,  подсыпав попугаю успокаивающих, Графиня прошла в курительную палату: она же кухня, молельная, пытошная, и стол  с пуфиком  для приёма Больших Гостей.

Серёжа уже  кувыркался по дворцу, протирая собою пол и зеркала, заплёванные хозяйкой.  Её Величество не терпела отражений. Особенно своих. По утрам собственные размеры пугали её  и отталкивали.  Как хрупкая в душе женщина, она могла принять себя, как есть, только после коньяка с капелькой кофе.

А принять себя было необходимо.

Вчера, заглушая вином тоску, Графиня продалась с потрохами за цветы и стих в её честь. Надо было идти — отдавать свидание.

А значит, наряжаться, подбирать грудь и парики.

Серёжа  обо всём догадался.

Изменяя природе, он ревновал и начинал  копаться в себе. Он знал, что стОит холостой Графине зажить счастливо на пару с котом в одинокой квартире, как тут же в эту квартиру вползёт очередная «усатая вошь». Так он их называл. А, значит,  сначала его погонят с кровати, оставив спать в колыбельке, потом запретят сидеть на столе, и в конце концов,  лучшее мясо из супа будет уходить не в него. А в другого. А когда он не выдержит, и выскажет всё одним махом, в уродливые туфли 44 размера (на меньшее графиня не соглашалась), его выгонят и оклеветают.

Кот сидел и держался, чтобы не заплакать.

Графиня не понимала этой претензии. А потому нахмурилась и с оскорбленным чувством бросилась на бывшего маленького друга.

— Так–то ты рад за меня? А сухари с турецким сахарком кто по ночам трескать любит? – больно уколола она сожителя.

— А сама-то! Сама! Рожу твою в три дня уже не обслюнявишь! Тортов и пироженок  накупила тогда на всю зарплату и  больничный на работе специально взяла, под грех. А нам – голодать. Гавриил вон неделю  летал, подъедал по чужим скворечникам. Глаза тебе разлепить не могли. Живот тебе три дня уминали, утаптывали! – рявкнул обиженный и на всякий случай закатился под фортепиано.

Правда не мучила Графиню. Она знала  за собой сладости, и даже любила  их подчеркнуть. Единственно,  про тот  случай она мало что помнила. После второго куска  с шоколадным сердечком наверху — впала в забытье и проснулась уже хмельная и толстая. Две недели лежала в горячке, пока не отпоили медами. Тут правда.

Потому сейчас, помня заслуги иждивенцев,  она со спокойствием произнесла.

— Встать, ногу приставить! Слушать! Сейчас изреку!

Кот, понял, что бить  не будут, вывалился и с виноватым лицом сделал, как приказали.

— Маленькая победоносная война! Вот, что нужно каждой женщине в личной жизни!  —  фраза показалась ей совершенством и на волне таланта Графиня  поплыла дальше:

— Роскошная жизнь лучше, чем любить за деньги нельзя! Запиши пойди, Серёжа,  в летописю. И без усатых карикатур  в неприличном месте! А то понижу в звании до шерстяной тряпки.

Кот кивнул и задирая голову от слёз, поплёлся вносить день в историю.

Он знал, что живёт со скверной, но Великой женщиной.

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks