«Шоу для стран, где секс является государственным преступлением…»

24 ноября, 2019 7:58 дп

Валерий Зеленогорский

Субботний рассказ. Дела минувших дней. Из книги «В лесу было накурено» Эпизод-1.
Брэнда Рассел и Паскаль Лавуазье, или Путешествие в Амстердам

Несколько лет назад в составе олимпийской сборной мы выехали в Амстердам для ознакомления. В составе сборной были мини-олигарх, поэт, артист, историк и я, человек без имени.

Приняли нас по-царски. Гостиница «Европа» с программой VIP. Прибыв в Амстердам, поэт повел меня в квартал красных фонарей, и то, что я увидел, меня потрясло. В кабинках за витринами сидели двухсоткилограммовые черные тетки с целлюлитом от верха до низа. Поэт сказал, что он завел меня не с той стороны: это финальные клетки для специалистов. Я специалистом не был и навсегда потерял интерес к массовой застройке.

Оправившись от шока, я стал готовиться к вечерней программе. Ожидалась прогулка по каналам, посещение Храма любви, ужин «три звезды», далее казино и наркопритон.

Вечером мы спустились в роскошный кораблик с седовласым капитаном в белом кителе. Холодная водка, икра, девушка на арфе – вот представление голландцев о русском шике.

Основным деликатесом прогулки была переводчица; ее звали Олекса, она иммигрировала в конце 80-х и выглядела восхитительно в своей кожаной куртке с рынка Кременчуга, купленной перед выездом. Олекса глядела на всю роскошь на корабле и сожалела, что мы не пригласили Аркашу с аккордеоном из Одессы для веселья. О себе она говорила, что счастлива в Амстердаме, ее дети дружат с королевской фамилией. Проплывая по каналам, она показала нам свою квартиру, где в столовой мы разглядели телевизор «Рубин» и набор «Гжель» (в Голландии на окнах нет штор).

Мы причалили возле огромного здания, горящего огнем, как Большой театр: это был шикарный публичный дом в стиле арт-деко. Нам устроили кастинг из тридцати девушек, но в это время дня они нам не понравились. На выходе хозяин попросил нас заплатить за вход. Мы были против, назревал международный скандал, и тогда поэт сказал хозяину, что билеты продают на входе, а не на выходе. Он обиделся, но отступил. Следующим пунктом был роскошный ужин в тронном зале какого-то дворца. После ужина Олекса стала пользоваться вниманием мужской олимпийской сборной, поэтому вызвала на подмогу подругу Инну. Она также была в кожаной куртке с рынка Кременчуга, хотя Олекса сказала, что ее муж был миллионер. Она была немного «побитая молью женщина», которая дает в службу знакомств фотографии двадцатилетней давности похода на байдарках по Днепру.

Мы отправились в центр Амстердама в театр. Это был эротический театр с программой, где показывали полноценный половой акт. Было скучно: театр представлял собой сельский клуб с вручением на входе по бутылке пива и представлением-шоу для стран, где секс является государственным преступлением.

Мы с олигархом вышли на улицу, потому что из всех театров предпочитали рестораны. В это время артист, который только что долбился на сцене по-настоящему, переходил через дорогу в другой театр. Олигарх высказал подозрение, что артист устал и в другом шоу будут долбить его.

Дальше было казино; здесь ничего неожиданного не было. Олигарх засадил 250 штук и не грустил совсем – время было такое. Прогулка по ночному Амстердаму закончилась в наркопритоне «Сан-Франциско», где нас охраняли два джипа, наши машины вызывали уважение у простых голландцев. Внутри притона ничего интересного не было: обкуренные маргиналы, и все. Вернувшись в отель, все разошлись по интересам. Поэт пошел с Инной к себе, он любит этот тип теток и знал, что отказа не будет. Артист был пленен Олексой. Она забыла о детях и решила сорвать цветок любви с артистом, которого она видела в кино 1975 г.

Мы с олигархом сидели в его президентском номере. Время было тяжелым, он был недоволен: стал говорить, что надо бы девок позвать, но местные говорили, что девушки его уровня уже спят или выехали к султану Брунея. Он напрягался, и я решил его как-то утешить; позвонил в ресепшн и сказал на своем скудном английском, что я хочу блэк энд уайт, имея в виду блондинку и брюнетку. Через час карлик-консьерж привел черную и белую. Черная была не совсем черная – она была с острова Суматра и училась в университете, белая была роскошная лошадь кустодиевских форм с ленивыми жестами. Их звали Брэнда и Паскаль. Мы же дали им новые имена: Брэнда Рассел и Паскаль Лавуазье (Паскаль училась на химика).

Я давно хотел попробовать черную, но, видимо, долго ждать нельзя. При выключенном свете Брэнда Рассел не отличалась от девушки из Рязани ничем. Мечта оказалась фальшивой.

Мой друг, раздевшись, вышел к Паскаль во всей красе. Он был всегда о себе особого мнения и говорил, что у него самый лучший член в Средней Азии. Увидев его, Паскаль крикнула: «Анаконда! Анаконда!» – так она определила его красоту. Призвав черную сестру, они вместе укротили анаконду. Стали подтягиваться и другие члены сборной. Артист был грустен: видимо, кино 70-х его уже не возбуждает, да и поклонницы, которым 40, – это уже не тот коленкор. Поэт с удовольствием разглядывал разноцветную парочку и попросил на сдачу черную. Он бы взял и белую, но мы решили, что артисту важнее.

На утро были запланированы галерея Рембрандта и обед в национальной деревне. Мы с олигархом манкировали поездку и даже отпустили огромный «стрейч-мерседес», пошли пешком по каналам Амстердама. Съели на улице селедки и двигались по городу в поисках алкоголя. Пришли к симпатичному домику, вывеска которого говорила «Кофе шоп». Я подумал, что как раз здесь мы и е…нем водки. В кафе было тихо, два чувака играли в бильярд, у бара сидела американка с прозрачно чистыми глазами и курила. Я подошел к стойке и спросил дринк. Бармен сказал, что здесь не пьют, а я сказал: «Human rights!» Бармен подал меню, где был весь ассортимент 12 видов гашиша и позиций 20 трав – мы обалдели! Ни я, ни мой друг никогда не курили и не употребляли, но пришлось. Мы выбрали номер наугад, и нам дали по две сигареты, мы закурили.

Олигарх начал активно затягиваться и говорил мне, что его не берет. Бармен лениво заметил: slowly (не так быстро), но мы уже полетели в мир грез. Я свое ощущение помню так:

«Будто в голове стало пусто и я стал ощущать, что верхняя часть черепа повисла на облаке дерьма». Через три минуты мы были в «жопу», ноги стали ватными, и я чуть не упал. Встретив в городе артиста, который с восхищением рассказывал о Рембрандте, мы смеялись и сказали, что потеряли наркотическую девственность. Оставшиеся косяки мы попросили передать поэту, консьерж положил косяки на золотой поднос и пошел к поэту. Когда поэт увидел посылку, он о…уел, стал отказываться, заподозрив провокацию. Он был е…арем, а мы хотели сделать его наркодилером. Советское воспитание победило, он заявил протест администрации и переехал в гостиницу рядом. Путешествие закончилось, и все уехали к олигарху в лондонский дом.