66213ff0a900a304cccaaf1479bf8dac-w
Tanya Loskutova

Не знаю, как назвать. Пускай будет опять ЭЛЛЕНДЕЯ…
Ведь всё равно она будет «вытарчивать» из любой строчки, как вытарчивает из любого воспоминания о той поездке, из любой моей сильной эмоции, из бешеной беспричинной радости или слез бессилия и унижения…
**********
Пока я писала последние две страницы, дважды пришлось отвлечься. Однажды мимо меня через зал прошла Арабелла (дочь Эллендеи ), неся в руках огромное дерево в бочке.
Второй раз я кормила устрицами кота Сашу. Саша давно просился в дом, требовательный голос носился по комнатам, слышался то из-за одной, то из-за другой двери …

Я открывала одну из немногих освоенных мною дверей на улицу… Пухлогубая луна, повторившая черты моего лица, насмешливо и
печально глядела на меня, Саша насмешливо замолкал, и жуть охватывала меня, и сама я казалась себе привидением, и Эллендея сидела на розовом диване, и говорила голосом без интонаций :» Пусти Сашу, ну пусти …»

Саша вышел из Ардиса. Эллендея открыла ему дверь, и он вышел, грациозный и недовольный, как и все здесь — грациозные и недовольные — мало спали, устали работать, «он » вчера ушел с вечеринки с другим, не пришли деньги…  Или еще что-нибудь странное, специально заземленное, чтобы не нарушить очарование царящей здесь другой, потусторонней жизни, не сглазить, не вспугнуть …

Птицы вокруг кричат кошачьими голосами, семья енотов живет на крыше, белки носятся по холмам…  И все делают вид , что ничего особенного не происходит…
В Чикаго, в метро, на лестнице, какой-то тип средь бела дня трахал женщину, кажется, она кричала… Но все опять делали вид, что ничего особенного не произошло и шли мимо…
Мы не знали, что они незнакомы, позже сказал кто-то…

В Нью — Йорке, ночью, сидя с кучером в дилижансе, (карете, коляске…), я держала вожжи,  лошадь послушно цокала по мостовой, сзади сидели и беспрерывно смеялись Эллендея с Селестиной, Эллендея сквозь смех переводила мне, что кучер влюбился в меня, я верила, смеялась тоже, смеялся кучер, смеялась лошадь, когда я сильно натягивала поводья…

Из темных баров выходили люди, чтобы тут же раствориться в рекламных огнях, и мы говорили глупости, и плечи моих подруг светились и переливались разными красками, и мы делали вид, и я делала вид, что всё так и надо, все нормально, и только так и должно быть…
Девочки днем и ночью водили меня по ресторанам, я не сопротивлялась, хотя, кажется, от перевозбуждения, я за все время ни разу не захотела есть…

Эллендея поднималась со мной на площадку небоскреба, опускала в телескоп монету, и в дымке туманного осеннего дня я видела залив, такие же небоскребы, и Эллендея говорила, что это, конечно, глупость, но она задумала для меня этот план, и уже ничего не поделаешь…
Позже она нашла туалет, единственный, как нам сказали, на 86-м этаже… Она возмущалась, говорила, что «они врут, эта вещь должна быть на каждом этаже, наверное, не хотят туристов «…

Потом она долго была недовольна, ворчала, соединяя для меня навсегда вид Манхеттена с высоты птичьего полета и туалет…
Вечером у Селестины была вечеринка. Или обед в честь меня ? Я до сих пор не различаю этого, но для них, видимо, все это имеет какие — то разные смыслы.
Хотя везде, где присутствует Эллендея, атмосфера одна и та же: в воздухе носится любовь…

Любовь самых разных окрасок и очертаний, любовь настоящая, вчерашняя, российская, сиюминутная, плотская, платоническая, осознанная, подсознательная, нежная, в словах, в голове, в прикосновении пальцев, более тонкая, для гурманов, живущая в воображении…
Словом, как сыр во Франции, где каждый выбирает для себя сыр с нужным количеством бактерий…

В воздухе носилась интрига, не московская, тяжелая, скандальная, гонимая и презираемая интрижка, а прекрасное, перламутровое облако; до него хотелось дотронуться, сердце замирало, когда оно зависало над тобой, втягивало в себя, растворяло в себе…
Впрочем, только не меня.
Я мало что понимала. Я ничему не верила.

Утром я узнала, что » он целовался с ней (?), он, конечно, хотел ее, но он, конечно же, пед… Я плакала по-московски, когда по телефону обидели моего друга… Потом долго приставала к другому другу, пед ли он…
Господи, неужели больше ничего не интересовало меня в тот вечер? Ну почему я все время вижу не главное, не то, что видят
другие?

/ Сейчас я перечитала написанное выше. В первый раз. Обычно я это никогда не делаю. Закончив, я так тороплюсь отделаться от
любого текста, словно если я буду это читать, или , упаси бог, править, буквы начнут жечь мои пальцы, проснется дремавший до того хороший вкус, я начну презирать себя за слабость — неспособность отменить все, выкинуть из жизни, памяти, ФБ …
Но польза от этого, «первого раза «,  уже видна…  Думаю , именно после этих записей я и возненавидела длинные фразы, подробности, уже неинтересные и мне самой…
Ведь в Москве мне довелось несколько раз дополнять этим «дневничком » свои устные впечатления от поездки …/

Ну вот, пока и все…  Лучше бы не отвлекалась на оправдания , а долбила по фейсу бедного бука …

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks