Рука

1367

– Надо заниматься до упада, а не то прасрём Спартакиада!
– говорил Арчил Халилжимаев Жанку в раздевалке зажимая как бы по-отечески, слегка…

Тренер знал (увы, не понаслышке), что за это светит мужикам 134-я УК, но его не слушалась рука, обвивая талию малышки.

Жанка улыбалась и молчала… Тут, запнувшись на шестой строке, я, пожалуй, всё начну сначала, расскажу вам о другой Руке и о приключении тогдашнем. Приготовьтесь, дальше будет страшно.

Над вокзалом занималось зарево, дети снова подожгли депо,
Жанке бы готовиться к экзаменам, а хотелось думать про любовь, Вэл Микольский из “Каникул в Мексике” внаглую притронулся к груди и она, проснувшись, вышла с Рексиком… Железнодорожные пути лунным светом холодно сверкали, прогибались под товарняками
и диспетчеры друг друга окликали, оглашая
космос громкой связью:
– Зой, в промзоне прорвало фекалии!
Со второго скорый на Абхазию.
И за ним вне графика проскочит
пассажирский «Симферопль-Сочи».

В небесах мерцает и грохочет, радио бормочет про дефолт
и вздыхает путевой обходчик, обнаружив вывернутый болт.

С грузчиками лается уборщица, дождик льёт и, словно вспомнив
что-то, три портрета на Доске Почёта морщатся и ветер рвёт четвёртый.

Ну, какие вам ещё детали? Сонный поезд «Рига-Вильнюс-Таллин»,
стрёмный с дембелями из Рязани, тёмный «Петербург – Улан Удэ»…
В общем, подытожим: и так далее. Можем и короче: и т.д.

И проходит мимо полустанка Жанка, продолжая странный рейд,
и с размаху псу бросает палку…

– Боже мой! – сказал бы доктор Фрейд, если бы сейчас внезапно ожил и увидел этот бы вокзал. – Надо быть здесь очень осторожной! Жанка, поворачивай назад! Берегись,
не поскользнись на скользком, в дом вернись и обнимись с Микольским, дай ему во сне, усни до завтра…

Но на сцене местного театра глушит голос Фрейда (то бишь, автора) шум невесть откуда взявшегося трактора, в отголосках криков паровозных машинист поёт «Шумел Париж” и взлетает, рассекая воздух, палка, как фаллический фетиш.

И вот там же, той же самой ночью, проклиная старый простатит,
медленно мочился на обочину, некто Николаев Константин.

Выглядел он гадко, пьян был очень, сетовал на жалкую судьбу,
и она его за это палкой жанкиной ударила по лбу.
Он упал, мгновенно успокоясь, будто получил Благую Весть
и попал под маневровый поезд с одиозной цифрой 6.6.6.

Кровавым лучом обожгло горизонт, сирены завыли надсадно
и Рекс, выполняя команду «Апорт!», не скоро вернулся обратно.
Он шёл еле-еле, как издалека, дрожал, поджимая хвост,
в зубах… нет, не палка была, а рука! С татуировкой «Конст».

И Жанка, визжа, заметалась во тьме и неотступно за ней,
гонялась огромная страшная тень. Догнала, прижала к стене,
дыхнула сивухой: – Молись и рыдай! Рассвета тебе не видать!
Отдай мою руку! Руку отдай! Отдай мою руку, блядь!

Живое ли, мёртвое было оно, это холодное тело?
Стонало, орало, воняло говном и Жанку как в танго вертело!
И, сломлена жесткой атакой такой, она замирает покорно
под жилистой Правой садистской рукой до хруста сжимающей горло.

А Рексик, бедняга, от страха икал и трясся, позоря породу,
в зубах его билась другая рука… вырвалась на свободу
и, по носу щёлкнув его (не со зла, а так, для острастки немножко),
к увечному телу во тьму поползла на пальцах, как сороконожка.

При жизни она была Левой рукой, любила любые забавы,
а труд не по нраву ей был никакой, с сестрой не ладила правой,
потела при виде шприца, умела вязать на спицах,
транжирила всё, что имела и виртуозно свистела
в два пальца «Mephisto» Листа в аранжировке для свиста.

Читатель, опомнившись, скажет, ну нет! автор запутался в теме
и гонит какой-то горячечный бред… а Левая в это время
неспешно к сплетению тел подползла, привстала, как будто бы целясь, потом вдруг пружиной разжалась и – хрясть! – хозяину бывшему в челюсть! Ощупала девочку шустро и привела её в чувство…

P.S.
Нинка учила дочку: если после получки буду опять в отключке,
перенеси в постель, дверь запри на цепочку и никаких гостей!
Та послушно кивала, да, мама, да! Укрывала её покрывалом,
готовила ужин, но дом закрывала не изнутри, а снаружи.
И отправлялась туда, где пахло углем и смогом,
искрились током низкие провода и бесконечным потоком
шли поезда с прильнувшими к окнам зеваками,
чьи реакции были всегда одинаковы:
сперва любовались на Жанку с собаками, а после ахали:

– Ой!!
Одна из собак была не собакой, а крепкой мужской рукой.

http://valerz.com/2017/06/19/zhanka-b-3/