«Роботы и технологии не могут заниматься политикой и никогда не научатся»
16 июля, 2026 7:35 дп
Мэйдэй
Алексей Арестович:
Лента переполнена сочувствиями в связи с заменой Федорова на посту министра обороны.
Михаила связывают с двумя верованиями-ожиданиями:
— технологии будут воевать вместо людей,
— с мобилизацией станет полегче.
Это показывает, насколько ожидающие далеко от понимания того, что есть война, и что есть — министерство обороны.
1. Война есть продолжение политики другими средствами.
Роботы и технологии не могут заниматься политикой и никогда не научатся.
Дрон с ИИ может убить вражеского пехотинца, но навязать политическую волю, хотя бы в виде комендантского часа, может только человек.
Контроль территории и навязывание на ней режима — только человек, даже если это — режим боевых действий.
Технологии это инструмент, а носитель воли — человек.
Поэтому, никакие технологии людей, как основной силы войны, не заменят н-и-к-о-г-д-а.
И уж тем более — на данном этапе развития технологий.
Даже не в пример более технологичная Армия обороны Израиля, имея на земле сегодня дело с куда меньшей численностью сил противника, массово наращивает именно численность своих Вооруженных сил и восстанавливает и создает целые соединения.
Сокращение армии на прежних этапах признано крупнейшей политической ошибкой, потому, что армии не деле не хватает на два маленьких фронта — Ливан и Газу, а там всего сотни километров.
Если вы думали, что на наши несколько тысяч километров хватит «технологий» это не реальность, а всего лишь — факт вашей биографии.
2. Военная политика.
Да, Министерство обороны по закону формирует облик Вооруженных сил и военную политику.
На деле, во время войны этим занимается Генштаб.
Миша со своими «дроново-штурмовыми войсками» уходит не потому, что «…проиграл Сырскому и совковым генералам», а потому, что де факто не совпало с де юре.
Война идет за выживание государства и главными оказались не мечтатели, а исполнители.
Это к вопросу о том, что писали разделение полномочий МО и ГШ юристы мирного времени, а потребности ЗСУ на деле определяют военные, которые эти ЗСУ ведут в бой.
По сути, МО на деле превратились в снабженцев армии.
И когда снабженец говорит Верховному:
— нам бы создать Звезду Смерти,
…а Главнокомандующий:
— мне, чтобы отбить Сумскую область, нужно новых пять бригад, и эти бригады должны быть такими то,
…понятно, кого в конце концов, послушает президент, даже если его фамилия была бы Залужный или Наполеон.
Масштабная война проверила законодательство мирного времени на практике, и на практике оно оказалось не соответствующей реальным механизмам войны.
3. Мягкая мобилизация.
Миша мечтал о привлечении иностранцев и зарплатах в семь тысяч долларов для пехотинца на передовой.
Это были прекрасные мечты.
Но цифры — противная вещь.
Умножьте 300 тысяч на семь, и вы очень быстро поймете, что два миллиарда долларов ежемесячно только на зарплаты пехоте — не смогли бы оплатить даже США с Европой вместе взятые.
Поэтому, Мишин план мобилизации так и остался планом.
А Украине вместо плана мобилизации нужна мобилизация.
Потому, что осенью РФ с высокой вероятностью (а скорее всего — уже известно точно), призовет тысяч пятьсот в свое войско и нам, со всеми нашими «…технологиями», очень быстро поплохеет, аж до перспективы проигрыша войны на земле.
Эта перспектива неприемлема, и поэтому, вместо романтиков, понадобились суровые практики.
Двое полицейских, которые являются давними партнерами, Клименко и Выговский во главе МО и МВД — имеют три основные задачи:
— борьбу с декриминализацией армии (вполне возможно, что сейчас станут восстанавливать систему военной юстиции),
— проведение жесткой и эффективной мобилизации,
— управление коррупцией (не только в смысле борьбы с ней, а в первую очередь — с умелым ее распределением, а уж в юной Украине лучше специалистов МВД, этого никто не умеет делать).
Поэтому, я понимаю и сочувствую романтикам, но предлагаю готовиться к суровой прозе жизни.
Особенно тем бывшим советникам Миши, которые собираются собрать новый картонный майдан в его защиту.
И тем, кто на этот «майдан» собирается выйти.
Особенно, «ветеранам».
Потому, как очень быстро может оказаться, что статус «ветеран» внушителен только для бабушек Сихова.
А суровая практика, к которой эти самые «ветераны», постоянно призывают, на деле может означать, что трудно держать картонку сломанными руками, а поломанные ноги — несколько затрудняют путь к этому самому Майдану.
Все, как «ветераны» хотели.
Мэйдэй
Алексей Арестович:
Лента переполнена сочувствиями в связи с заменой Федорова на посту министра обороны.
Михаила связывают с двумя верованиями-ожиданиями:
— технологии будут воевать вместо людей,
— с мобилизацией станет полегче.
Это показывает, насколько ожидающие далеко от понимания того, что есть война, и что есть — министерство обороны.
1. Война есть продолжение политики другими средствами.
Роботы и технологии не могут заниматься политикой и никогда не научатся.
Дрон с ИИ может убить вражеского пехотинца, но навязать политическую волю, хотя бы в виде комендантского часа, может только человек.
Контроль территории и навязывание на ней режима — только человек, даже если это — режим боевых действий.
Технологии это инструмент, а носитель воли — человек.
Поэтому, никакие технологии людей, как основной силы войны, не заменят н-и-к-о-г-д-а.
И уж тем более — на данном этапе развития технологий.
Даже не в пример более технологичная Армия обороны Израиля, имея на земле сегодня дело с куда меньшей численностью сил противника, массово наращивает именно численность своих Вооруженных сил и восстанавливает и создает целые соединения.
Сокращение армии на прежних этапах признано крупнейшей политической ошибкой, потому, что армии не деле не хватает на два маленьких фронта — Ливан и Газу, а там всего сотни километров.
Если вы думали, что на наши несколько тысяч километров хватит «технологий» это не реальность, а всего лишь — факт вашей биографии.
2. Военная политика.
Да, Министерство обороны по закону формирует облик Вооруженных сил и военную политику.
На деле, во время войны этим занимается Генштаб.
Миша со своими «дроново-штурмовыми войсками» уходит не потому, что «…проиграл Сырскому и совковым генералам», а потому, что де факто не совпало с де юре.
Война идет за выживание государства и главными оказались не мечтатели, а исполнители.
Это к вопросу о том, что писали разделение полномочий МО и ГШ юристы мирного времени, а потребности ЗСУ на деле определяют военные, которые эти ЗСУ ведут в бой.
По сути, МО на деле превратились в снабженцев армии.
И когда снабженец говорит Верховному:
— нам бы создать Звезду Смерти,
…а Главнокомандующий:
— мне, чтобы отбить Сумскую область, нужно новых пять бригад, и эти бригады должны быть такими то,
…понятно, кого в конце концов, послушает президент, даже если его фамилия была бы Залужный или Наполеон.
Масштабная война проверила законодательство мирного времени на практике, и на практике оно оказалось не соответствующей реальным механизмам войны.
3. Мягкая мобилизация.
Миша мечтал о привлечении иностранцев и зарплатах в семь тысяч долларов для пехотинца на передовой.
Это были прекрасные мечты.
Но цифры — противная вещь.
Умножьте 300 тысяч на семь, и вы очень быстро поймете, что два миллиарда долларов ежемесячно только на зарплаты пехоте — не смогли бы оплатить даже США с Европой вместе взятые.
Поэтому, Мишин план мобилизации так и остался планом.
А Украине вместо плана мобилизации нужна мобилизация.
Потому, что осенью РФ с высокой вероятностью (а скорее всего — уже известно точно), призовет тысяч пятьсот в свое войско и нам, со всеми нашими «…технологиями», очень быстро поплохеет, аж до перспективы проигрыша войны на земле.
Эта перспектива неприемлема, и поэтому, вместо романтиков, понадобились суровые практики.
Двое полицейских, которые являются давними партнерами, Клименко и Выговский во главе МО и МВД — имеют три основные задачи:
— борьбу с декриминализацией армии (вполне возможно, что сейчас станут восстанавливать систему военной юстиции),
— проведение жесткой и эффективной мобилизации,
— управление коррупцией (не только в смысле борьбы с ней, а в первую очередь — с умелым ее распределением, а уж в юной Украине лучше специалистов МВД, этого никто не умеет делать).
Поэтому, я понимаю и сочувствую романтикам, но предлагаю готовиться к суровой прозе жизни.
Особенно тем бывшим советникам Миши, которые собираются собрать новый картонный майдан в его защиту.
И тем, кто на этот «майдан» собирается выйти.
Особенно, «ветеранам».
Потому, как очень быстро может оказаться, что статус «ветеран» внушителен только для бабушек Сихова.
А суровая практика, к которой эти самые «ветераны», постоянно призывают, на деле может означать, что трудно держать картонку сломанными руками, а поломанные ноги — несколько затрудняют путь к этому самому Майдану.
Все, как «ветераны» хотели.