156

Владимир Высоцкий:

Сказал себе я: брось писать, но руки сами просятся.
Ох, мама моя родная, друзья любимые,
Лежу в палате, косятся, боюсь, сейчас набросятся,
Ведь рядом психи тихие, неизлечимые.

Бывают психи разные, не буйные, но грязные.
Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.
И вот что удивительно, — все ходят без смирительных,
И все, что мне приносится, все психи эти жрут.

Куда там достоевскому с записками известными!
Увидел бы покойничек, как бьют об двери лбы!
И рассказать бы гоголю про нашу жизнь убогую,
Ей-богу, этот гоголь бы нам не поверил бы!

Я не желаю славы, и пока я в полном здравии,
Рассудок не померк ещё, но это впереди.
Вот главврачиха, женщина — пусть тихо, но помешана.
Я говорю: «Сойду с ума!».  Она мне: «Подожди».

Я жду, но чувствую уже: хожу по лезвию ножа.
Забыл алфавит, падежей припомнил только два.
И я прошу моих: друзья, чтоб кто бы их бы ни был я,
Забрать его, ему, меня отсюдова!