Пытки током, изнасилованием и музыкой в колонии, где сидит Навальный
10 апреля, 2021 8:18 дп
Мэйдэй
Сотрудников ФСИН во Владимирской области, где сейчас отбывает наказание Алексей Навальный, годами обвиняют в пытках и убийствах, а они продолжают продвигаться по службе. Двое из них теперь отвечают за режим во всех российских колониях.
«Полный обыск с осмотром внутренних полостей»
В 2011 году начальником Тюрьмы № 2 (Т-2) по Владимирской области, известной также как «Владимирский централ», стал Игорь Кулагин. До этого он был заместителем начальника по безопасности и оперативной работе (БиОР) в красноярской исправительной колонии № 31. Кулагин быстро делал карьеру: уже в 2014-м он стал заместителем, а вскоре и первым заместителем главы владимирского УФСИН.
Именно с назначением Игоря Кулагина во Владимир связывают установившиеся в местных исправительных учреждениях порядки. «До него [Кулагина] нормально было, одна-две колонии были, где били людей, — говорил Дмитрий Кирсанов из фонда „Я выбираю жизнь“ на пресс-конференции о пытках во „Владимирском централе“ в 2018 году. — С его приходом началось повально: ИК-2 „Покров“, ИК-3 „Моторка“, ИК-6 „Мелехово“. Во всех этих колониях сейчас творится ад».
После того как Кулагин в 2014 году стал заместителем главы Владимирского УФСИН, «Владимирский централ» возглавил замначальника местного СИЗО-3 Алексей Климов. В YouTube опубликовано видео, где бывший заключенный «централа» Владимир Черных вспоминает свои первые дни в тюрьме:
На видео Черных утверждает, что отбывал срок в «централе» с 2016 по 2018 год, то есть в то время, когда Т-2 руководил Алексей Климов. Пытки, по его словам, начались сразу после прибытия в тюрьму: «Избивали каждый день, Климов сам заходил, давал указания. Сломали пять ребер, пальцы. Били по голове, слух пропал на левое ухо». После избиения Владимира увели в изолятор. Там он пробыл полтора месяца, на протяжении которых его каждый день избивали: «Вытаскивали в коридор, там [видеосъемка], видимо, не ведется. Руководили этими пытками оперативники, замначальника Павлов. Оперативник всячески склонял: „Будешь все делать, будешь рабом, будешь сотрудничать со мной“. Вызывал к себе, угрожал и членами [изнасилованием], и „Моторкой“ — что вывезет и там опоганит».
На YouTube-канале координатора «Гулагу.нет» Бориса Ушакова опубликованы десятки видеозаписей с бывшими заключенными, в частности, отбывавшими срок во владимирских ИК, и их родными. Все они рассказывают о пытках и давлении со стороны администрации колоний и сотрудничавших с ними зэками. В распоряжении «Важных историй» есть несколько заявлений и жалоб на пытки в колониях Владимирской области, которые Ушаков отправлял в госорганы, а также их ответы. Сам правозащитник сейчас находится в СИЗО по делу об изнасиловании бывшей следовательницы. Он и его коллеги, опрошенные корреспонденткой «Важных историй», считают это дело сфабрикованным.
Подзащитные адвоката Юлии Чвановой, отбывавшие наказание в Т-2 при Алексее Климове, на насилие не жаловались, зато постоянно говорили о «пытках музыкой». «Там по сегодняшний день 24 часа в сутки работают три колонки одновременно, — рассказывает Чванова. — Например — это со слов осужденных — [зачитывают] правила внутреннего распорядка, играет „Русское радио“, и при этом еще свинки хрюкают и петушки поют. Осужденные ходят в берушах, у кого они есть. У кого нет — мучаются».
Под руководством Алексея Климова «Владимирский централ» стал максимально закрыт от любого внешнего вмешательства: адвокаты часто не могли встретиться с подзащитными, потому что в тюрьме был всего один кабинет для таких встреч, который был постоянно занят, защитников отказывались пропускать в тюрьму с техникой, необходимой для фиксации повреждений у заключенных, заставляли их постоянно переделывать документы. В 2018 году правозащитный «Комитет за гражданские права» обнаружил минимум 15 решений Фрунзенского районного суда Владимира по жалобам адвокатов на тюрьму — в 11 случаях суд признал действия администрации незаконными, но ситуация от этого не изменилась.
Чаще всего во «Владимирском централе» адвокатам отказывали в положенных по закону свиданиях с подзащитными один на один из-за отказа заключенного пройти так называемый полный обыск. «Осужденный полностью разделся и представил для обыска всю свою одежду», — говорится в одном из судебных решений в отношении Т-2. «Однако сотрудники потребовали пройти обследование прямой кишки. Осужденный посчитал, что такой осмотр направлен исключительно на то, чтобы его унизить, так как никаких запрещенных предметов у него нет и быть не может, поскольку уже длительное время он содержится в одиночной камере». В результате, указано в решении, сотрудник тюрьмы отказался покидать кабинет для свиданий и заявил, что «полный обыск с осмотром внутренних естественных полостей организма — обязательное условие конфиденциального свидания с адвокатом». Этот отказ суд также признал незаконным, однако на поведение сотрудников тюрьмы это снова не повлияло.
«Ни один осужденный и сейчас не ходит на конфиденциальную беседу с адвокатом, — рассказывает владимирский адвокат Юлия Чванова. — Сотрудники, зная, что нормальный мужчина не позволит себе залезть в попу пальцем, выводят осужденного из камеры, говорят: „Пойдешь к адвокату?“, осужденный соглашается, а ему оперативник: „Я с тобой пойду“. Осужденный отказывается, тогда ему оперативник говорит: „Мне только что пришла информация, что внутри тебя запрещенный предмет. Если ты хочешь конфиденциальное свидание, мы должны осмотреть тебя полностью: с врачом, с перчатками, с клизмами“. Даже в Карелии есть сканер (прибор, заменяющий инвазивный досмотр. — Прим. ред.), а наша область находится в 200 километрах от Москвы, и у них нет сканера. В итоге ходят с сотрудниками тюрьмы на свидания, и все свидания проходят под видеорегистратор — об адвокатской тайне речи нет. Если осужденный, не дай бог, маме передаст привет или начнет жаловаться на условия, свидание прерывают и осужденного уводят».
<…>
«Как ниточка с иголочкой»
Многочисленные свидетельства пыток и убийств в колониях и тюрьмах Владимирской области никак не сказались на карьерах тех, кто отвечал за режим в этих учреждениях. Бывший руководитель «Владимирского централа» Игорь Кулагин успешно продвигался по службе не только в области, но и на федеральном уровне. Прослужив год в должности первого зама главы местного УФСИН, в 2016 году он стал первым заместителем начальника, а затем и начальником Управления режима и надзора ФСИН России. Это управление отвечает за режим во всех исправительных учреждениях России.
Многие другие сотрудники владимирского ФСИН за последние годы тоже получили продвижение по службе, несмотря на обвинения и жалобы в их адрес. «Важные истории» изучили декларации сотрудников УФСИН по Владимирской области за 2009–2019 годы (декларации за более ранние годы недоступны) и обнаружили, что большинство нынешних начальников областных исправительных учреждений работают в областном ФСИН минимум с начала 2010-х годов, большинство из них (по меньшей мере восемь из 14 нынешних и двое бывших глав учреждений) начинали работу с должностей оперативников в колониях. Некоторых заключенные обвиняли в организации пыток или в непосредственном участии в них.
«Так обычно и бывает, — говорит Владимир Рубашный. — Оперативный состав — это такая „голубая кость“. Как правило, все начальники учреждений выходят из оперативного состава. Как они это [давление на заключенных] делали, будучи еще молодыми операми, так и переносят в свое учреждение. И этих людей невозможно переделать. Они понимают, что давлением можно чего-то добиваться».
Оперативные подразделения ФСИН по закону должны заниматься выявлением и предупреждением преступлений в колонии. На практике же именно их сотрудники создают отряды «активистов» — заключенных, которые за поблажки от администрации готовы выбивать нужные оперативникам показания из своих сокамерников.
«Оперативники не все участвуют в пытках, — говорит Рубашный. — Они всё же занимаются тем, чтобы кого-то другого напрячь пытать, чтобы заключенный притих или написал явку с повинной. За раскрываемость у них тоже плюсы идут: человек может в тюрьме сидеть, но, мало ли, он совершил какие-то преступления, а про это никто не знает. Есть часть заключенных, которые являются такой карающей дланью администрации — туда [в „активисты“], как правило, идут люди проблемные — например, с преступлениями, которые могут не одобряться другими заключенными».
«Оперативники — главные люди в колонии», — добавляет адвокат Мария Эйсмонт, которая в 2019 году часто ездила к своему подзащитному Константину Котову в исправительную колонию № 2 в Покрове. В этой колонии сейчас находится политик Алексей Навальный. С 2019 года ее возглавляет Александр Муханов. Как и большинство начальников местных колоний, он работает во владимирском ФСИН с 2009 года — начинал простым оперуполномоченным.
При Муханове заключенных, по словам Эйсмонт, перестали бить ежедневно и поголовно. До Муханова покровскую колонию возглавлял Александр Зотов. В те годы, как рассказывали Эйсмонт родные осужденных, пытали постоянно. При Зотове в колонии почти перестали подавать на УДО, подсчитала «Медиазона»: условно-досрочно могли выйти только «активисты».
К одному из своих подзащитных, Яше Аладинову, адвокат Чванова не могла попасть целый год. Наконец она обжаловала это в суде, который признал действия сотрудников тюрьмы незаконными и указал, что заключенный может отказаться от адвоката только в его присутствии. На апелляции по этой жалобе суд обязал тюрьму вывести Аладинова на процесс по видеосвязи. «Его выводят, и он прямо во время суда говорит:
„Я никогда от Юлии Сергеевны не отказывался, они меня пытали током весь год, под пытками заставляли все это делать“, — вспоминает Чванова. — С того момента меня стали к нему пускать, перевели его в нормальную камеру».
Александр Зотов проработал во «Владимирском централе» до выхода на пенсию в 2021 году. Новым главой тюрьмы стал Сергей Павлов, заместитель Климова и Зотова в 2017–2021 годах. «Всегда жаловались на начальника и замначальника, всегда было две фамилии в жалобах заключенных: Павлов и Климов, Павлов и Зотов — как ниточка с иголочкой», — рассказывает Юлия Чванова.
«На дубинку начали надевать презерватив»
На повышение пошел и старший оперуполномоченный Роман Саакян. В 2016 году он стал начальником оперативной части в ИК-2 в Покрове.
![Роман Саакян](https://static.istories.media/uploaded/images/15158575fbfd466c86138bc6d2766e50-1200xautopx_1x.webp)
<…>
На одной из этих записей, опубликованной правозащитным проектом «Гулагу.нет», заключенный ИК-6 Артем Грибанов описывает, как его изнасиловали в ИК-6:
«Силой затолкали в кабинет. На полу лежали два матраса, там было шесть человек в масках: пятеро в одежде сотрудников, шестой в робе, как у меня. Повалили на эти матрасы, связали ноги и руки, стянули штаны и сели мне на спину. На дубинку начали надевать презерватив, настоящий презерватив, после чего подошли сзади и стали мне в анус… тыкать дубинкой в жопу».
Причиной изнасилования, по словам осужденного, стало то, что после одного из предыдущих избиений в колонии его адвокату удалось добиться возбуждения уголовного дела о превышении должностных полномочий. Теперь же насильники требовали, чтобы он отказался от своих показаний и заявил, что адвокат вынудил его оговорить сотрудников ИК. Грибанов не соглашался, тогда человек в маске и робе встал на колени, достал из штанов свой пенис и стал «махать им» перед лицом заключенного. Грибанов подписал все бумаги.
После публикации этой видеозаписи сотрудники колонии, включая ее начальника Сергея Крохалева, подали к Грибанову иск о защите чести и достоинства. Они утверждали, что осужденный причинил им моральный вред, поскольку из-за его слов «в обществе сложилось негативное отношение к сотрудникам колонии, и они даже получают угрозы». Суд отказался удовлетворить иск, объяснив это тем, что на записи Грибанов говорит: насилие применяли неустановленные лица в масках. Фамилии сотрудников он называет, только когда говорит, кто привел его в кабинет, или говорит о другом избиении, по которому пока проводится проверка.
<…>
Пока колонию возглавлял Сергей Крохалев, там погибли минимум двое заключенных. Один из них — Гор Овакимян — умер в июле 2018 года. Его сестра Ани Симонян рассказала «Новой газете», что администрация колонии скрывала от родных смерть Овакимяна, чтобы «похоронить, скрыв истинные причины смерти». Родственники сняли труп на видео. «Следы под мышкой от электрошокера, пальцы сломаны, половые органы повреждены, на пояснице огромная черная полоса, все ягодицы в следах от электрошокера», — перечисляла Симонян повреждения на теле брата. В тюремном морге им сообщили, что Овакимян умер от пневмонии.
Полностью читайте здесь — «Важные истории«.
![](https://mayday.rocks/wp-content/uploads/2021/04/nav.jpg)
Мэйдэй
Сотрудников ФСИН во Владимирской области, где сейчас отбывает наказание Алексей Навальный, годами обвиняют в пытках и убийствах, а они продолжают продвигаться по службе. Двое из них теперь отвечают за режим во всех российских колониях.
«Полный обыск с осмотром внутренних полостей»
В 2011 году начальником Тюрьмы № 2 (Т-2) по Владимирской области, известной также как «Владимирский централ», стал Игорь Кулагин. До этого он был заместителем начальника по безопасности и оперативной работе (БиОР) в красноярской исправительной колонии № 31. Кулагин быстро делал карьеру: уже в 2014-м он стал заместителем, а вскоре и первым заместителем главы владимирского УФСИН.
Именно с назначением Игоря Кулагина во Владимир связывают установившиеся в местных исправительных учреждениях порядки. «До него [Кулагина] нормально было, одна-две колонии были, где били людей, — говорил Дмитрий Кирсанов из фонда „Я выбираю жизнь“ на пресс-конференции о пытках во „Владимирском централе“ в 2018 году. — С его приходом началось повально: ИК-2 „Покров“, ИК-3 „Моторка“, ИК-6 „Мелехово“. Во всех этих колониях сейчас творится ад».
После того как Кулагин в 2014 году стал заместителем главы Владимирского УФСИН, «Владимирский централ» возглавил замначальника местного СИЗО-3 Алексей Климов. В YouTube опубликовано видео, где бывший заключенный «централа» Владимир Черных вспоминает свои первые дни в тюрьме:
На видео Черных утверждает, что отбывал срок в «централе» с 2016 по 2018 год, то есть в то время, когда Т-2 руководил Алексей Климов. Пытки, по его словам, начались сразу после прибытия в тюрьму: «Избивали каждый день, Климов сам заходил, давал указания. Сломали пять ребер, пальцы. Били по голове, слух пропал на левое ухо». После избиения Владимира увели в изолятор. Там он пробыл полтора месяца, на протяжении которых его каждый день избивали: «Вытаскивали в коридор, там [видеосъемка], видимо, не ведется. Руководили этими пытками оперативники, замначальника Павлов. Оперативник всячески склонял: „Будешь все делать, будешь рабом, будешь сотрудничать со мной“. Вызывал к себе, угрожал и членами [изнасилованием], и „Моторкой“ — что вывезет и там опоганит».
На YouTube-канале координатора «Гулагу.нет» Бориса Ушакова опубликованы десятки видеозаписей с бывшими заключенными, в частности, отбывавшими срок во владимирских ИК, и их родными. Все они рассказывают о пытках и давлении со стороны администрации колоний и сотрудничавших с ними зэками. В распоряжении «Важных историй» есть несколько заявлений и жалоб на пытки в колониях Владимирской области, которые Ушаков отправлял в госорганы, а также их ответы. Сам правозащитник сейчас находится в СИЗО по делу об изнасиловании бывшей следовательницы. Он и его коллеги, опрошенные корреспонденткой «Важных историй», считают это дело сфабрикованным.
Подзащитные адвоката Юлии Чвановой, отбывавшие наказание в Т-2 при Алексее Климове, на насилие не жаловались, зато постоянно говорили о «пытках музыкой». «Там по сегодняшний день 24 часа в сутки работают три колонки одновременно, — рассказывает Чванова. — Например — это со слов осужденных — [зачитывают] правила внутреннего распорядка, играет „Русское радио“, и при этом еще свинки хрюкают и петушки поют. Осужденные ходят в берушах, у кого они есть. У кого нет — мучаются».
Под руководством Алексея Климова «Владимирский централ» стал максимально закрыт от любого внешнего вмешательства: адвокаты часто не могли встретиться с подзащитными, потому что в тюрьме был всего один кабинет для таких встреч, который был постоянно занят, защитников отказывались пропускать в тюрьму с техникой, необходимой для фиксации повреждений у заключенных, заставляли их постоянно переделывать документы. В 2018 году правозащитный «Комитет за гражданские права» обнаружил минимум 15 решений Фрунзенского районного суда Владимира по жалобам адвокатов на тюрьму — в 11 случаях суд признал действия администрации незаконными, но ситуация от этого не изменилась.
Чаще всего во «Владимирском централе» адвокатам отказывали в положенных по закону свиданиях с подзащитными один на один из-за отказа заключенного пройти так называемый полный обыск. «Осужденный полностью разделся и представил для обыска всю свою одежду», — говорится в одном из судебных решений в отношении Т-2. «Однако сотрудники потребовали пройти обследование прямой кишки. Осужденный посчитал, что такой осмотр направлен исключительно на то, чтобы его унизить, так как никаких запрещенных предметов у него нет и быть не может, поскольку уже длительное время он содержится в одиночной камере». В результате, указано в решении, сотрудник тюрьмы отказался покидать кабинет для свиданий и заявил, что «полный обыск с осмотром внутренних естественных полостей организма — обязательное условие конфиденциального свидания с адвокатом». Этот отказ суд также признал незаконным, однако на поведение сотрудников тюрьмы это снова не повлияло.
«Ни один осужденный и сейчас не ходит на конфиденциальную беседу с адвокатом, — рассказывает владимирский адвокат Юлия Чванова. — Сотрудники, зная, что нормальный мужчина не позволит себе залезть в попу пальцем, выводят осужденного из камеры, говорят: „Пойдешь к адвокату?“, осужденный соглашается, а ему оперативник: „Я с тобой пойду“. Осужденный отказывается, тогда ему оперативник говорит: „Мне только что пришла информация, что внутри тебя запрещенный предмет. Если ты хочешь конфиденциальное свидание, мы должны осмотреть тебя полностью: с врачом, с перчатками, с клизмами“. Даже в Карелии есть сканер (прибор, заменяющий инвазивный досмотр. — Прим. ред.), а наша область находится в 200 километрах от Москвы, и у них нет сканера. В итоге ходят с сотрудниками тюрьмы на свидания, и все свидания проходят под видеорегистратор — об адвокатской тайне речи нет. Если осужденный, не дай бог, маме передаст привет или начнет жаловаться на условия, свидание прерывают и осужденного уводят».
<…>
«Как ниточка с иголочкой»
Многочисленные свидетельства пыток и убийств в колониях и тюрьмах Владимирской области никак не сказались на карьерах тех, кто отвечал за режим в этих учреждениях. Бывший руководитель «Владимирского централа» Игорь Кулагин успешно продвигался по службе не только в области, но и на федеральном уровне. Прослужив год в должности первого зама главы местного УФСИН, в 2016 году он стал первым заместителем начальника, а затем и начальником Управления режима и надзора ФСИН России. Это управление отвечает за режим во всех исправительных учреждениях России.
Многие другие сотрудники владимирского ФСИН за последние годы тоже получили продвижение по службе, несмотря на обвинения и жалобы в их адрес. «Важные истории» изучили декларации сотрудников УФСИН по Владимирской области за 2009–2019 годы (декларации за более ранние годы недоступны) и обнаружили, что большинство нынешних начальников областных исправительных учреждений работают в областном ФСИН минимум с начала 2010-х годов, большинство из них (по меньшей мере восемь из 14 нынешних и двое бывших глав учреждений) начинали работу с должностей оперативников в колониях. Некоторых заключенные обвиняли в организации пыток или в непосредственном участии в них.
«Так обычно и бывает, — говорит Владимир Рубашный. — Оперативный состав — это такая „голубая кость“. Как правило, все начальники учреждений выходят из оперативного состава. Как они это [давление на заключенных] делали, будучи еще молодыми операми, так и переносят в свое учреждение. И этих людей невозможно переделать. Они понимают, что давлением можно чего-то добиваться».
Оперативные подразделения ФСИН по закону должны заниматься выявлением и предупреждением преступлений в колонии. На практике же именно их сотрудники создают отряды «активистов» — заключенных, которые за поблажки от администрации готовы выбивать нужные оперативникам показания из своих сокамерников.
«Оперативники не все участвуют в пытках, — говорит Рубашный. — Они всё же занимаются тем, чтобы кого-то другого напрячь пытать, чтобы заключенный притих или написал явку с повинной. За раскрываемость у них тоже плюсы идут: человек может в тюрьме сидеть, но, мало ли, он совершил какие-то преступления, а про это никто не знает. Есть часть заключенных, которые являются такой карающей дланью администрации — туда [в „активисты“], как правило, идут люди проблемные — например, с преступлениями, которые могут не одобряться другими заключенными».
«Оперативники — главные люди в колонии», — добавляет адвокат Мария Эйсмонт, которая в 2019 году часто ездила к своему подзащитному Константину Котову в исправительную колонию № 2 в Покрове. В этой колонии сейчас находится политик Алексей Навальный. С 2019 года ее возглавляет Александр Муханов. Как и большинство начальников местных колоний, он работает во владимирском ФСИН с 2009 года — начинал простым оперуполномоченным.
При Муханове заключенных, по словам Эйсмонт, перестали бить ежедневно и поголовно. До Муханова покровскую колонию возглавлял Александр Зотов. В те годы, как рассказывали Эйсмонт родные осужденных, пытали постоянно. При Зотове в колонии почти перестали подавать на УДО, подсчитала «Медиазона»: условно-досрочно могли выйти только «активисты».
К одному из своих подзащитных, Яше Аладинову, адвокат Чванова не могла попасть целый год. Наконец она обжаловала это в суде, который признал действия сотрудников тюрьмы незаконными и указал, что заключенный может отказаться от адвоката только в его присутствии. На апелляции по этой жалобе суд обязал тюрьму вывести Аладинова на процесс по видеосвязи. «Его выводят, и он прямо во время суда говорит:
„Я никогда от Юлии Сергеевны не отказывался, они меня пытали током весь год, под пытками заставляли все это делать“, — вспоминает Чванова. — С того момента меня стали к нему пускать, перевели его в нормальную камеру».
Александр Зотов проработал во «Владимирском централе» до выхода на пенсию в 2021 году. Новым главой тюрьмы стал Сергей Павлов, заместитель Климова и Зотова в 2017–2021 годах. «Всегда жаловались на начальника и замначальника, всегда было две фамилии в жалобах заключенных: Павлов и Климов, Павлов и Зотов — как ниточка с иголочкой», — рассказывает Юлия Чванова.
«На дубинку начали надевать презерватив»
На повышение пошел и старший оперуполномоченный Роман Саакян. В 2016 году он стал начальником оперативной части в ИК-2 в Покрове.
<…>
На одной из этих записей, опубликованной правозащитным проектом «Гулагу.нет», заключенный ИК-6 Артем Грибанов описывает, как его изнасиловали в ИК-6:
«Силой затолкали в кабинет. На полу лежали два матраса, там было шесть человек в масках: пятеро в одежде сотрудников, шестой в робе, как у меня. Повалили на эти матрасы, связали ноги и руки, стянули штаны и сели мне на спину. На дубинку начали надевать презерватив, настоящий презерватив, после чего подошли сзади и стали мне в анус… тыкать дубинкой в жопу».
Причиной изнасилования, по словам осужденного, стало то, что после одного из предыдущих избиений в колонии его адвокату удалось добиться возбуждения уголовного дела о превышении должностных полномочий. Теперь же насильники требовали, чтобы он отказался от своих показаний и заявил, что адвокат вынудил его оговорить сотрудников ИК. Грибанов не соглашался, тогда человек в маске и робе встал на колени, достал из штанов свой пенис и стал «махать им» перед лицом заключенного. Грибанов подписал все бумаги.
После публикации этой видеозаписи сотрудники колонии, включая ее начальника Сергея Крохалева, подали к Грибанову иск о защите чести и достоинства. Они утверждали, что осужденный причинил им моральный вред, поскольку из-за его слов «в обществе сложилось негативное отношение к сотрудникам колонии, и они даже получают угрозы». Суд отказался удовлетворить иск, объяснив это тем, что на записи Грибанов говорит: насилие применяли неустановленные лица в масках. Фамилии сотрудников он называет, только когда говорит, кто привел его в кабинет, или говорит о другом избиении, по которому пока проводится проверка.
<…>
Пока колонию возглавлял Сергей Крохалев, там погибли минимум двое заключенных. Один из них — Гор Овакимян — умер в июле 2018 года. Его сестра Ани Симонян рассказала «Новой газете», что администрация колонии скрывала от родных смерть Овакимяна, чтобы «похоронить, скрыв истинные причины смерти». Родственники сняли труп на видео. «Следы под мышкой от электрошокера, пальцы сломаны, половые органы повреждены, на пояснице огромная черная полоса, все ягодицы в следах от электрошокера», — перечисляла Симонян повреждения на теле брата. В тюремном морге им сообщили, что Овакимян умер от пневмонии.
Полностью читайте здесь — «Важные истории«.