Мадам, я думаю неглубоко и быстро, и так же делаю, пройдемте, но можно прямо здесь, потому что я не прописан нигде, а тут сейчас никого.

Мадам, вы прекрасны, как гроздь опавшей вишни, простите мне мой слог, как я прощаю вам то, что вы бросите меня при первых признаках возможности это сделать. Вот эти ваши губы, которые сложены сейчас в «нет», дайте их на минуту мне и вы не узнаете свою жизнь, клянусь матерью моих детей в вашем изумительном лице, если вдруг.

Я тихий и отходчивый, мадам, но ни в коем случае не от вас, это технически невозможно, ибо пуповина любви, соединившая нас, утолщается с моей стороны ежечасно, было три, стало семь, и меряю уже не я, а два доктора.

Мадам, повернитесь ко мне собой, а не Гитлером, я не так ужасен, как вы опять разглядели, дайте мне шанс — и мы будем плакать от зависти к той минуте, когда плакали дуэтом от счастья.