Прокуратура села на «ЕЖа»

1115

О реализме в жизни и в искусстве
4 ДЕКАБРЯ 2017 г. СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

С утра 1 декабря Хром отказался открывать «ЕЖ».

Это значит, что, пока я спал ночью, те, чья служба как будто не видна, что-то там спешно подкручивали в наших браузерах. Пришлось быстро пройти небольшой ликбез и напихать в него новых приложений. Но я не стал бы об этом упоминать – дело-то житейское – если бы одновременно с этим телевизор не показывал премьера нашего «Димона». А иногда события хороши именно в стереоскопической подаче. Вот в одном глазу журнал, где мы пишем правду, и он заблокирован по решению суда, как гласит принудительно всплывающая страница (хорош интернет – заказываешь одно, а выпадает другое), а вот в другом глазу премьер по телевизору, который вообще не говорит ни одного слова правды. Вместе — картинка российской политической культуры. При том, что это никакая не критика в отношении лично «Димона», отношение к нему, скорее, благосклонное, чем негативное.

Ну и что, что человек скопил на работе условный миллиард, как утверждает А. Навальный? А как бы он попробовал отказаться? Скапливается само! И вы не смогли бы отказаться, и полковник Захарченко, который до сих пор пребывает в удивлении, как у него в квартире скопилось столько налички. Ну и что, что «Димон» вам кажется глупым, как богатенький мажор, который умных книг не читал никогда и на реальную улицу за картошкой не выходил? Важно то, что годы его президентства – это были лучшие годы внутри отвратительнейшего тренда.

Его крылатые высказывания о свободе, написанные подведомственной либеральной структурой, так и остались отлитыми в камне, ничего лучше никто не сказал и не скажет. Да и заставило поволноваться «Шефа». Ну, а то, что «Димон» в годы своего счастливого президентства был занят в основном стрелками часов, передвигая их туда-сюда (где остановилось, никто не может запомнить), так на оставшуюся без присмотра экономику это оказало самое оздоравливающее воздействие.

Дали бы ему восемь лет вместо коротких четырех, и мы бы, похоже, выкрутились. А то, что он сегодня врет и не краснеет, начиная прямо со «скрипичного ключа» своей оперы: «Кстати, вчера Владимир Владимирович Путин как раз сказал, что главное достижение или, так сказать, главная оценка уходящего года заключается в том, что экономика вышла из рецессии», — так это работа такая, хвалить «Шефа» и обещать горы золотые. Время тревожное, а посмотришь на «Димона» и несколько успокаиваешься. Ведь не может же быть так, чтобы в этом совсем не было никакого смысла?

Меня, в частности, тронули его слова о станкостроении. «Вот то, что называется станкостроением или производством средств производства. Мы ещё совсем недавно приобретали по экспорту 87% станков. По сути, 90%. Сейчас эта цифра, по итогам этого года, уже будет в районе 70%. Тоже много, но это всё-таки уже существенная». Я сразу ностальгически вспомнил свою школу в 70-е годы, класс труда со станками и нас в нарукавниках. Под станками тогда понимались такие большие металлические чушки, на которых можно было выточить разные полезные круглые и продолговатые штуки. Ножичек ли, зажигалку или даже шахматную фигуру. Конь с гривой вряд ли бы получился, но некоторая абстракция. Нормальные шахматы-то в магазине тогда ведь тоже особо не залеживались.

Однако сейчас, мне кажется, такие универсальные станки уже не нужны. Станок в современном мире – это что-то делающее вполне конкретное для конкретных целей. Например, деталь для немецкого автомобиля. Может, я ошибаюсь, но я не видел ни одной детали для немецкого автомобиля, бегающего по российским дорогам, сделанную на российском станке. Либо «родная» задорого, либо польская или турецкая. Российской нет как класса. Так что здорово, что теперь у нас 30% российских станков, но что делают эти импортозамещенные «димонные» станки? – вот вопрос.

Хотя, впрочем, печатный станок – это тоже станок, печатает деньги. Или станок для брошюрования жалоб – вполне может быть российского производства, не обязательно заказывать в Японии.

***

Тронул меня сюжет прошлой недели, связанный с пикировкой Собчак и Соловьева. Поскольку он тоже имеет отношение к правде и к стереоскопии российской политической жизни. Признаюсь, лично у меня рука потянулась к нагану, когда Соловьев в пылу спора вдруг заявил, что инфляция в России минимальна, потому что цена салата Оливье в этом году выросла всего лишь на одну копейку. Будем к нему справедливы, он ведь не сказал, о каком весе идет речь. Может быть, о нанограмме.

И я не буду лишний раз описывать саму хамскую соловьевскую манеру вести диалог, сбивающую собеседника с толка и запутывающую предмет спора. Такова его функция – опускать «нехороших для власти людей» и превозносить начальство. Остановлюсь только на одной повторяющейся ноте, которую он сам посчитал своей находкой, убедительной для плебейских зрительских масс. Как, мол, смазливая баба смеет лезть в серьёзные спарринг-партнеры к В.В. Путину? Плебс же наш российский – он такой мужественный, воинственный, то с Америкой воюют, то с ИГИЛом, то с Украиной, то с «иностранными агентами»… Поэтому, по идее, не должен признавать либерализм в гендерных стандартах. Кандидатом на подтанцовках к Путину достоин быть лишь столетний Жириновский, или Зюганов, как будто вытесанный из цельного куска гранита, или на худой конец – златоуст Явлинский, а не какая-то фифи. Прямо только и осталось подложить фонограмму: «This is a man’s world».

Я отнюдь не призываю за Собчак голосовать, но к демонстративному хамству отношусь крайне отрицательно. Вместе с тем совершенно понятно, что фифи и не обязана испрашивать разрешения у мачистских мужиков, тем более у какого-то телеклоуна.

Может, потому что имеет право. Потому что мужики разбежались. Разговоры же о том, что за Ксенией стоит какая-то кремлевская башня, собирающаяся таким образом пригнать как можно больше пушечного мяса на выборы В.В. Путина, хотя и имеют под собой определенный смысл, но, во-первых, мы должны понимать, что ни один заговор никогда не реализуется стопроцентно, как того хотели бы заговорщики. А во-вторых, потому что у этой хитромудрой башни потом возникнет проблема, что делать с таким образом рекрутированным избирателем, куда его распихать, и хитрость обернется своей противоположностью.

Ксения – не Ксения, Навальный – не Навальный, «Шефа» нашего упорно вставляют в президентское кресло, как некондиционный патрон в патронник. Несомненно, этому патрону там предстоит быть заклиненным, а стволу, судя по всему, быть разорванным при выстреле. «Не кадровые интриги, а сочетание внешней изоляции, застоя и необходимости переделки политической системы на ходу — вот реальная повестка, с которой подходит Россия к новому президентскому сроку», — меланхолично сообщает РБК устами Кирилла Рогова. Формула кажется исключительно верной, но желающие могут попробовать на ходу хотя бы шины подкачать.

***

Тем временем по НТВ шел сериал «Хождение по мукам».

Я бы его не стал смотреть, если бы не горькое утверждение на одной коммунистической ветке, что сериал антисоветский. Как выяснилось, это не совсем так. Революционеры в нем, конечно, грубы, глупы и карикатурны, но в целом соблюдён политкорректный баланс: революция как процесс – плохая, а советская власть из нее, видимо, получится хорошая. Собственно, столь же невнятно и изначальное произведение Толстого, как будто написанное специально для современной мыльной оперы. В нем масса мелодраматических поворотов, ходульные персонажи и сплошная любовь-морковь. Оно нам нравилось в советское время, но исключительно тем, что в нем единственном среди других больших советских произведений, еще до знаменитого «Павел Андреевич, а вы шпион?», у белогвардейцев оставались человеческие лица. Им не закрывался путь к спасению и к карьере на правильной красной стороне.

Сегодня этой мысли явно маловато, хотелось бы что-то понять и про нашу историю. Или не понять. Потому что теперь у нас всё одновременно – и Ленин в мавзолее, и Троцкий в Мексике, и советское прошлое – великое, и царь – святой, и его убийцы, судя по всему, еврейские чекисты-ритуалисты, как бы вредоносное меньшинство, которое портит лубок. Обыватели же нашей прекрасной республики хотят возродить монархию и демонстрацию 7 ноября и не видят в этом никакого противоречия.

С «не понять» сериал прекрасно справился, как и актрисы, которые играли сестер Булавиных – весь фильм они проходили с открытыми ртами и удивленными взорами, что, безусловно, является наглядным проявлением кинореализма. Ведь так мы все и ходим теперь по жизни.