T2

Давным-давно, 22 года назад, ровно в это же время, мне было 20 лет.
Я была смешной, влюбленной и довольно тупой.

Мама с папой тогда купили дом в Ставропольском крае. Дом и шесть соток. Таких, знаете — тут картошки пять рядов, там чуть фасоли, в углу — перец. По краям — малина жухлая. В самом центре — вечнокислая какая-то яблоня.

Я была городской девочкой, и мне претили страшно и дом этот, и сотки, и весь этот жлобский Ставропольский край.
Я, собственно, и приезжала к родителям только на каникулы.
Торчала целыми днями в саду и ждала, когда уже можно будет уехать снова в Ленинград.
Торчала, скучала и писала дурные стихи про сливовое варенье, мух, август, скорбь и смерть.
Я понимала, что стихи дурные, но в двадцать лет, вы же знаете — из тебя же лезет, прёт из тебя, разрывает же на части. Кровь и кишки же. И нужно очень выразить. Слепить, нарисовать, написать.
Секса у меня тогда не было еще. И я думала, что только так можно, когда прёт и рвёт.

Стихи я записывала. На чем придется. На бумажках, старых журналах, открытках.
Как-то раз мне под руку попался номер «Литературки» за бог знает какой древний год.
Журнал был промасленный, ручка отказывалась на нём писать, и я листала его, листала, искала страницу, на которой можно выразить срочно одну вещь. Очень как раз скорбную! И ваще прям про любовь и август. Срочно!! И рифма шла, и талантище.
И вдруг наткнулась на чужие стихи.
И вся заплакала.
Потому что поняла, что всё уже «украдено до нас». И не нужно ничего писать. И лепить. И рисовать не нужно.

Это были стихи Беллы Ахмадулиной. Вот эти:

Уж август в половине. По откосам
по вечерам гуляют полушалки.
Пришла пора высокородным осам
навязываться кухням в приживалки.

Как женщины глядят в судьбу варенья:
лениво-зорко, неусыпно-слепо –
гляжу в окно, где обитает время
под видом истекающего лета.

Лишь этот образ осам для пирушки
Пожаловал, кто не варил повидла.
Здесь закипает варево покруче:
живьем снедает и глядит невинно.

Со мной такого прежде не бывало.
– Да и не будет! – слышу уверенье.
И вздрагиваю: яблоко упало,
на “НЕ” извне поставив ударенье.

Жить припустилось вспугнутое сердце.
Жаль бедного: так бьется торопливо.
Неужто впрямь небытия соседство,
словно соседка глупая, болтливо?

Нет, это август, упаданье яблок.
Я просто не узнала то, что слышу.
В сердцах, что собеседник непонятлив,
неоспоримо грохнуло о крышу.

Быть по сему. Чем кратче, тем дороже.
Так я сижу в ночь упаданья яблок.
Грызя и попирая плодородье,
Жизнь милая идет домой с гулянок.

Они, возможно, тоже дурные. Я не разбираюсь в стихах.
Я вот их сейчас искала по всему интернету, искала, никак не могла найти. И вспомнить не могла всё, только пару строк. И распереживалась, что так и не найду. Даже курить бегала два раза.
А нашла — и расстроилась.
Такие они…смешные тоже. Двадцатилетние. Ахмадулина такой и была, в общем-то.
Зато они мои.
Вон сколько всего непонятного про них понакатала.
Ну, или это насморк мои с температурой чудят. Не знаю.
Извините, если отвлекла кого от продаж или там этого, как его… Маркетинга.

Olga Tabu

 

 

От редакции Мэйдэй: подписывайтесь на нас пожалуйста, это очень важно для нас:

Телеграм: t.me/mayday_rocks

Яндекс Дзен: zen.yandex.ru/mayday.rocks

Фэйсбук: facebook.com/mayday.now

Твиттер: twitter.com/MaydayRRRocks