Пробитое дно…

1648

…и культ псевдо героев с фейковой маскулинностью. Семки- корты- два ствола.

Крайне любопытный ролик склепали агитаторы, чтобы завлечь народ на выборы. В ролике милейший мачо бычит на супругу, директивно раздавая ей указания в стиле:»Рот закрыла и будильник выключила!» Больше всего мачо в вытянутой майке боится, что после выборов в его дом нагрянут геи. Настоящее аутентичное дно в стиле: да может мы в рваных майках с надписью «Можем повторить!» доедаем гнилую картоплю и моцарелу из пенопласта, зато в зад не долбимся, реальные мы пацаны, если чо, ядерной ракетой жахнем, весь мир — в труху! Портрет- выдающийся.

Во время прямого эфира на радио мы наблюдали выступление незнакомого мачо лет сорока, мачо вертелся на пупе, играл бицепсами, показывал гениталии и татуировки и спрашивал:»Слы, ты чо такая дерзкая, чо за ТП, с какого района? Ты чья ваще? Чо ты несешь, епт? »
Стоишь, смотришь на угрожающее тебе существо совкового разлива со словарным запасом муравьеда, которое пытается делать вид, что целиком знает букварь, и думаешь:»Вот же управил господь человеку родиться калиброваным мудаком.»

Вечная нарочитая бычка эдакого сельского решалы с одной прямой извилиной, вперемешку с киношной выпукло-вогнутой кривой дерзостью эдаких люберецких донов Карлеоне из фильма «Бригада», все это дает неповторимое амбрэ. Аутентичные стражи галактики в паленых костюмах адидас, с пивасом, отобранными сигаретами и злобой на несправедливую судьбину, ломающие кулаком или стену в гневе, или лицо любимой женщины, ибо на языке реальных пацанов это практически валентинка, маркировка «моя баба!».

Чтобы быть условным Илоном Маском или Даниилом Трифоновым ( этот выдающийся парень завоевал «Грэмми» в категории «лучшее инструментальное соло»), нужно не слушать группу «Бутырка», не смотреть одноклеточные сериалы про ментов, где все друг друга лупят по загривку, выпивают, разруливают на месте вопросы, бегают со сложносочиненным фейсом, интригуя вселенную на предмет своей вменяемости, а озадачиться тем, чем отличаются экспрессионисты от импрессионистов и сионистов в частности, сходить в музей пару раз, порвать себе шаблон таким нехитрым маневром, попытаться послушать хорошую музыку, прочесть хотя бы одну книгу. Небо на землю не упадет.

Когда с детства ты видишь произведения Микеланджело, Родена, Агесандра Антиохийского, Мирона, Фидия, а не петухов из говна и памятники Сталину, когда ты утруждаешь себя ненаглядного заниматься самообразованием и хотя бы пытаешься читать книги, то и нейронные сети твои приобретают сложносочиненный узор, позволяющий использовать в речи словообороты сложнее, чем обычно пользуют инстаграмные кисы, утерявшие IQ в лабиринтах селфи.

Cмотрю, как брат с друзьями, ребята из самых простых семей, часть из которых пропитые отцы просто росили в раннем детстве, обсуждают нейрофизиологию, когнитивную лингвистику, невербальные коммуникации и теорию искусственного интеллекта, любуюсь и тихонечко напеваю по- пацански:
«Чё ты гонишь, мусор, шнягу не по делу,
Чё ты паришь мне про нары и конвой,
Чё мазуришь ты на понт, я не товарка,
И пугаешь, падла, бабу Колымой. »

Любуюсь друзьями брата и теми мужчинами, которые многократно нам помогали с нашими благотворительными проектами. Феноменальные мужики: самодостаточные, великодушные, защищающие слабых, щедрые, сильные, добрые, с широкой душой. У этих новых мушкетеров есть пять ключевых М:- милосердие, мудрость, многомерность понимания мира, мужество, многозадачность, у гордо зовущихся «реальными пацанами», отрыгивающих пивасом и бычащих на незнакомых женщин, капая тягучей ядовитой слюной на линолеум, есть одна м- мудизм, скрепный, настоявшийся на традиции слабых бить и кошмарить, бить своих, чтоб чужие боялись и делать трижды сакраментальное «ку» перед тем, кто в малиновых штанах употребляет на яхтах бобруйских клеопатр.

Мир изменился, пока поезд мчал в светлое будущее, вы стояли в тамбуре, курили, рассказывали, как проклятая Америка пытается уничтожить великую Россию, грызли семки, играли желваками, пытались отжимать у Масков и Цукербергов мобилу, издевались над слабыми, а потом вас просто ссадили с поезда. Прощайте, ребят, your time is up.

Быков написал роскошное стихотворение:
Мой способ думанья не нов, но не хочу его менять я: я ненавижу пацанов. И слово это, и понятье. Пускай я буду порицан (или, по-русски, порицаем) — но слово гнусное «пацан» сравню я только с «полицаем». В нем слышен поц, пасюк, ватсап и прочие подсказки — отсос, подсос, сатрап, стартап, кацап базлает по-пацански… «Пацан» — позор в устах детей и ужас старших генераций. В нем слышно клацанье когтей и грязный треп с подъездной цацей. Давно усвоила страна — предупреждал же Мережковский!* — весь этот комплекс пацана, весь этот кодекс мужиковский, он безнадежно зажился и до сих пор не намахался. В нем синтез мелкого жлобства, бахвальства, тупости и хамства. Кто не служыл — тот не мужык. Кто не сидел — не нюхал жызни… Всё те ж они, по существу, хотя названия менялись: мы помним, как на всю Москву звучало «любер юбер аллес», потом фанаты, например, и АУЕ еще приметим, и ЧВК, и ДНР, и ФСБ торчит за этим.

От Минска и до Астаны, от БАМа до алтайской трассы — повсюду слово «пацаны» синоним гопнической массы. Пацан хамит тому, кто слаб, и приседает перед сильным; пацан употребляет баб, считая ласку чем-то стыдным; пацан бездарен, глуп и груб, он пьет и жрет, пока не треснет, пацан уже при жизни труп и после смерти не воскреснет; демонстративный манекен, он много врет, от славы млеет, не восхищается никем и только сплевывать умеет. Рос на окраине я сам — и этот окрик помню с детства: «А ну иди сюда, пацан!» — «Я не пацан!» — «А кто ты, девка?» Я мог — задача не трудна — для укрепления единства откликнуться на «пацана», но с детства этого стыдился. И пусть я буду одинок — не поведусь на это слово. Я буду маменькин сынок, опора нации, основа…

В последних двадцать-тридцать лет, сколь ни геройствуй, где ни странствуй, — на белом свете больше нет другой такой страны пацанской. Кругом полно суровых стран, но даже в Северной Корее верховный вождь — не столь пацан: эрзац-чудовище скорее. Пацан не верит ни во что, а в честь и принципы — особо. Пацан играет лишь в очко и плачет только от шансона. Он любит брагу и пивцо, но не чуждается запоя; имеет желтое лицо — одутловатое, тупое; и это лик моей страны, ее слежавшаяся вата. Вопрос «Вы че, не пацаны?!» — он повторяет сиповато, и мы, наверное, должны — гнилого времени примета — сказать, что мы не пацаны, но кто отважится на это?

Я не любитель пацана — ни в камуфляже, ни в «Версаче». Его геройству грош цена, его истерике — тем паче. «Отчизны верные сыны» — кого бы так назвать пиитам? Но если это пацаны, пора считать проект закрытым.