Предупреждали
22 июня, 2026 4:12 пп
Мэйдэй
Андрей Калитин:
Советские исторические документы говорят о том, что Сталин только за период с 1 января по 21 июня 1941 года лично получил более 100 разведывательных предупреждений о подготовке Германии к войне. Один только Рихард Зорге, советский агент в посольстве Германии в Токио, несколько раз пересылал в Центр копию директивы Гитлера о плане «Барбаросса» и постоянно информировал руководство военной разведки об изменениях в плане вермахта. В мае 1941 года он предупредил Кремль о сосредоточении 150 германских дивизий у границы. Сталин ему не верил.
Черчилль в апреле 1941 года направил Сталину личное послание, в котором приводил данные британской разведки, которая докладывала о готовящемся нападении. Массив разведывательных данных основывалась на материалах «Ультра», дешифрованном трафике «Энигмы». Сталин ему не верил.
Рузвельт действовал через канал посольства: 11 марта 1941 года он передал советскому послу планы операции «Барбаросса», собранные американскими агентами, а в апреле американский посол лично уведомил свой контакт в Москве — нападение будет в июне. Сталин не верил.
Вскоре предупреждение поступило от Мао Цзэдуна, чей агент Янь Баохань зафиксировал разговор о планах войны на обеде с германским военным атташе. Наконец, советские агенты в Польше и Румынии присылали подробные донесения о концентрации войск на границе в начале июня, но своей военной разведке Сталин не верил тоже. Нацистскую Германию Сталин считал надежным союзником.
Офицер ЦРУ Дэвид Мёрфи в книге What Stalin Knew (Yale University Press, 2005) писал: «Сталин игнорировал разведывательные данные, не совпадавшими с его мнением. Новый начальник военной разведки Филипп Голиков в итоге стал искажать донесения, чтобы они стали соответствовать установкам вождя».
Когда Сталину принесли донесение от агента сети Шульце-Бойзена («Красная капелла»), он написал на полях: «Это шпион и дезинформатор». Когда немецкий перебежчик Альфред Лисков 21 июня перешёл линию фронта и сообщил, что атака начнётся в 4:00 утра, его арестовали. Когда началась война, офицеры НКВД продолжали его допрашивать в подвале Лубянки. Впрочем, чекистам Сталин тоже не верил.
В июне 1940 года Сталин лично позволил люфтваффе проводить неограниченные воздушные разведывательные полёты над территорией СССР. Когда руководство НКВД доложило, что эти полёты используются для сбора данных, Сталин лишь отмахнулся.
Маршалы Тимошенко и Жуков не были посвящены в донесения посольств и разведки. Вся советская военно-политическая элита держалась в неведении. В 3:30 утра 22 июня Жуков получил первые донесения о том, что немецкие войска вторглись в СССР, и позвонил на «Ближнюю дачу». Сонный начальник охраны Власик разбудил вождя. Сталин отказывался верить своим ушам.
Проповедь Андрея Кордочкина, посвященная 22 июня 1941 года, нужно и можно посмотреть.
Мэйдэй
Андрей Калитин:
Советские исторические документы говорят о том, что Сталин только за период с 1 января по 21 июня 1941 года лично получил более 100 разведывательных предупреждений о подготовке Германии к войне. Один только Рихард Зорге, советский агент в посольстве Германии в Токио, несколько раз пересылал в Центр копию директивы Гитлера о плане «Барбаросса» и постоянно информировал руководство военной разведки об изменениях в плане вермахта. В мае 1941 года он предупредил Кремль о сосредоточении 150 германских дивизий у границы. Сталин ему не верил.
Черчилль в апреле 1941 года направил Сталину личное послание, в котором приводил данные британской разведки, которая докладывала о готовящемся нападении. Массив разведывательных данных основывалась на материалах «Ультра», дешифрованном трафике «Энигмы». Сталин ему не верил.
Рузвельт действовал через канал посольства: 11 марта 1941 года он передал советскому послу планы операции «Барбаросса», собранные американскими агентами, а в апреле американский посол лично уведомил свой контакт в Москве — нападение будет в июне. Сталин не верил.
Вскоре предупреждение поступило от Мао Цзэдуна, чей агент Янь Баохань зафиксировал разговор о планах войны на обеде с германским военным атташе. Наконец, советские агенты в Польше и Румынии присылали подробные донесения о концентрации войск на границе в начале июня, но своей военной разведке Сталин не верил тоже. Нацистскую Германию Сталин считал надежным союзником.
Офицер ЦРУ Дэвид Мёрфи в книге What Stalin Knew (Yale University Press, 2005) писал: «Сталин игнорировал разведывательные данные, не совпадавшими с его мнением. Новый начальник военной разведки Филипп Голиков в итоге стал искажать донесения, чтобы они стали соответствовать установкам вождя».
Когда Сталину принесли донесение от агента сети Шульце-Бойзена («Красная капелла»), он написал на полях: «Это шпион и дезинформатор». Когда немецкий перебежчик Альфред Лисков 21 июня перешёл линию фронта и сообщил, что атака начнётся в 4:00 утра, его арестовали. Когда началась война, офицеры НКВД продолжали его допрашивать в подвале Лубянки. Впрочем, чекистам Сталин тоже не верил.
В июне 1940 года Сталин лично позволил люфтваффе проводить неограниченные воздушные разведывательные полёты над территорией СССР. Когда руководство НКВД доложило, что эти полёты используются для сбора данных, Сталин лишь отмахнулся.
Маршалы Тимошенко и Жуков не были посвящены в донесения посольств и разведки. Вся советская военно-политическая элита держалась в неведении. В 3:30 утра 22 июня Жуков получил первые донесения о том, что немецкие войска вторглись в СССР, и позвонил на «Ближнюю дачу». Сонный начальник охраны Власик разбудил вождя. Сталин отказывался верить своим ушам.
Проповедь Андрея Кордочкина, посвященная 22 июня 1941 года, нужно и можно посмотреть.